Обхватив ее палец своей широкой ладонью, да так, что тонкая конечность совершенно скрылась из виду, Александр проговорил:

– Да. Да, я хочу этого. Ты что же, против? – спросил он дерзко. – Хочу видеть тебя рядом с собой – всегда. Хочу, чтобы любила. Чтобы дарила счастье и чувство умиротворения. Себя дарила! Но в то же время желаю, чтобы ты была уверена в своем выборе и назавтра не пожалела о принятом решении! Ты должна понимать, на что идешь, на что так рьяно и необдуманно подписываешься! – Он склонился к ней. – Поскольку наравне с желанием о безраздельном владении тобою – «безраздельном», и с людьми, и с Временем, Нелли, – я не желаю тебя потерять! Не желаю хоронить тебя уже сегодня перед своим, и теперь уже твоим домом!

– Ты все равно меня потеряешь, – спокойно возразила Нелли. – Рано или поздно – обязательно. Так почему бы не рискнуть?

– Потому что жизнь с тобой хоть и в месяц лучше, чем ничего!

Вот в том-то и оно…

– И в этом я с тобой не согласна.

Вот она, разница между ними, вот он, тот самый камень преткновения. Вот, что мешало им разрешить свой конфликт и давно как зажить долгой и счастливой жизнью: Нелли желала получить все и сразу, в вопросах безопасности опираясь только на свою интуицию, тогда как Александру для собственноручного умерщвления Нелли требовались куда более весомые доводы, кроме как «я знаю» и «я чувствую». Можно ли было винить его в этом?

Образовалась тишина, тягостная и мучительная, в течение которой Александр и Нелли молча смотрели друг на друга. Нелли не собиралась уступать, не собиралась пересматривать своего решения. И если Александр решит, что риск – неблагодарное дело, и он к нему не готов, Нелли останется верна себе и своему слову – она уйдет.

Прошло не меньше минуты, а может быть двух, когда, закаменев лицом, Александр произнес:

– Теперь я понимаю, чем ты руководствовалась, когда решила проследить за догмаром – дуростью.

Успевший отойти от Нелли, он сделал шаг навстречу.

– Куда. Твои предпочтения.

«Поясни». Вот что хотелось вымолвить Нелли. В общем-то, в мыслях она так и поступила, поскольку сначала не сообразила, о чем речь. Непонимающе смотрела на Александра, вопрошающе водила взглядом по серьезному лицу, и лишь затем, приметив алый блеск вокруг расширившихся зрачков, поняла. Поняла! Александр спрашивал, куда вводить в нее яд.

Сердце ухнуло и вновь взлетело на вершину подобно прыжку с тарзанки. И вот сейчас, в такой ответственный и неподходящий момент, в душе возникло тягостное чувство: чувство неконтролируемой тревоги. Ладони вспотели, затуманилось сознание.