– Ты никогда не успокоишься, не так ли? – с недружелюбным спокойствием спросил Александр. – Несмотря на все мои протесты, на все мои аргументы, будешь настаивать, чтобы я это сделал, – теперь он даже не спрашивал. – Отравил тебя. Уничтожил. Убил.

Нелли помедлила с ответом: заглянула в живые, полные затаенного гнева глаза, взглядом проскользила по рельефу носа, спустилась к слегка скривившимся в презрительной гримасе губам…

– Да, – без лишних сантиментов подтвердила Нелли, не обращая внимания на драматизацию Александра: она рассчитывала, что смерть станет временным явлением. – Да, хочу.

Теперь на губах Александра заиграла злорадная усмешка, в глазах промелькнули белые искры, но до того – она была уверена! – до того в них всколыхнулось глубоко сокрытое торжество.

Торжество? Да нет же, должно быть, показалось. Должно быть, солнце, прячась за горизонт, и умудряясь проникать к ним сквозь грязные стекла, отразилось в потемневших глазах, искажая истинный взгляд Александра; или же искры – загадочные белые искры, мелькавшие в его зрачках, сбили Нелли с толку.

Она задавалась вопросами – секунду, две, может, час, но вот мгновение – и ее озарила догадка. Внезапная сумасшедшая догадка.

– Да ты и сам этого хочешь, – протянула пораженная Нелли, как будто лишь сейчас для себя открыла несовершенство окружающего мира. – Хочешь не меньше меня и… подталкиваешь к уговорам.

Даже не так. Разумеется, Нелли понимала, что Александр хотел бы видеть ее живой и невредимой как можно дольше, желательно так же долго, сколько будет жить он сам. Однако сейчас во всей этой сложной и непримиримой ситуации, совершенно неожиданно для Нелли обнаружилось второе дно. Александр боялся за нее, переживал, но вместе с тем, казалось бы, умышленно (а может быть и неосознанно) проверял ее выдержку и непоколебимость намерений; словно смотрел за ее ходьбой по канату и подбрасывал под ноги камушки, наблюдая – оступиться или нет.

– Ты хочешь, чтобы я приняла твой яд. Желаешь, жаждешь этого.

На нее метнули острый взгляд.

– О чем ты. Я хочу, чтобы ты жила.

– С твоей частичкой в моей крови. Прекрати отрицать, Александр, я же вижу.

– Ты начинаешь…

– Прекрати – это – отрицать, – повторила Нелли медленно и ткнула указательным пальцем ему в грудь.

Александр на мгновение замер, чтобы затем расправить плечи. Он высокомерно посмотрел на палец, по-прежнему на него наставленный, поднял взгляд на Нелли, недобро заглянул в глаза, после чего, словно что-то для себя уяснив, возможно, наконец-то осознав, что отрицать правду смысла не было, ухмыльнулся: безрадостно, едва заметно, однако Нелли хватило, чтобы внутренне поежиться.