Потом она прошлась по лугу, изумляясь, как изменилась за ночь земля, сняв железные обутки и пройдясь по земле босиком. Заметив, что избы уже отошли к опушке, она тоже спустилась к еще не наполнившемуся до конца после изб озерцу, зачерпнула воды, вылила на себя. Вода была холодная и пробирала до костей, но не холодом. Ощущение, что в тело вливалась сила: голова сразу стала ясной, тело бодрым, появилась необычайная легкость. «Ну и чудеса!» – подумала она, дождавшись, когда озерцо наполнится водой до краев. Вода в озерке прибывала быстро, выливаясь из колодца по желобу.

Осторожно погрузилась в живую воду.

После очистки ногами изб озерцо получилось глубокое, дна она не достала, болтаясь на поверхности, как поплавок. Вдохнула поглубже, ушла под воду – вынырнула через несколько секунд с восторженными восклицаниями: «Ух ты! Ух! Ух!..» Если уж выпал шанс подлечить болезни, то упускать его было бы грешно, а если лечиться, то так, чтобы болячек не осталось.

Вышла из озерца обновленной. Было столько сил, что попадись ей под руку Идеальная Радиоведущая, она бы пришлепнула ее одним щелчком. Ссадины и раны заживали на глазах, ступни после купания стали бело-розовые, как будто она никогда не носила железных башмаков.

После купания сразу же захотелось есть. От одуряюще вкусного запаха, который шел от костра от готовящихся блюд, у Маньки потекли слюнки вместе с теплым чувством, которое она сейчас снова испытывала к Дьяволу. Хотел он того или нет, но он раз за разом спасал ее и делал сильнее, и она уже не верила, что он не привязался к ней всем своим сознанием, всеми своими фибрами, если они у него были.

Дьявол между тем соорудил подобие стола из ящиков и поперечной доски, выложил салат и печеную рыбу на листья белокопытника и лопуха, налил в березовые чумпели чай из свежих, только что распустившихся смородиновых листьев, добыл из котомки железный каравай, отломил от него целый ломоть и поманил пальцем.

Она обрадовалась и уселась на скамеечку за стол, потирая руки.

Жизнь налаживалась – и у нее, и, возможно, у изб. Она всем сердцем надеялась, что горький опыт их чему-то научил и теперь не ко всякому хозяину попросятся, найдут такого, который приберет их, очистит от скверны, и примут его, и будут охранять, как не стали бы охранять ее.

Нормальные были избы, богатые: в такой избе жить – горя не знать.

Если, конечно, урок пошел впрок. Люди не всегда умнели с первого раза, а некоторые и после десятого оставались дураками. Жаль, если наступят на те же грабли. Она много раз видела, как человек из одной беды попадал в другую как раз по причине того, что выбирал одних и тех же людей, которые его обманули. Но избы живые, насильно мил не будешь, не ей учить – сама ничуть не лучше, и не умнее, если вспомнить, сколько раз обожглась с Упыреевым.