– С каждым днём твоя зазноба всё живее, – заметил Хранитель Истории.

– Благотворный результат лечения, – не смутился Майрон, – долгие годы её тело отравляла ртуть.

– Мне об этом известно, да, очень жаль.

– У меня остался один вопрос.

Серый старец ободряюще кивнул, но собеседник медлил, вглядывался.

– Ну?

– Для меня, – начал Майрон, – разверзлись бездны, после встречи с тобой. Я… говорю о легендах с очевидцем. Обдумываю явления, которые прежнему мне казались бы слишком высокими, слишком сложными. Многое я понял, но кое-что продолжает ускользать.

– Ха?

Рив медлил. На самом деле у него были подозрения, что этот вопрос понукал задать проклятый меч, ни на миг не отстававший от тела. Сам Янкурт со времён Керн-Роварра не проронил ни единого внятного слова, но Майрон Синда умел выглядывать чужие мысли в своей голове.

– Какое тебе дело до всего, происходящего в мире? – наконец продолжил он. – В частности, до смертных и грозящей им беде? Как существо, прожившее так долго, могло не потерять интерес? И…

– Довольно, – проворчал Жар-Куул. – Не путай меня с богами, я бессмертен, но не бессердечен.

– Это твой ответ? А знаешь, что говорят о драконьих глазах? – спросил рив, касаясь указательным пальцем правого века.

– Якобы они способны прозревать истину везде и всюду. Хочешь откровенного ответа, юноша?

Молчаливый кивок.

– Вот он: для меня, пережившего Эпоху Великих Чаров, Вторую Войну Магов, Тёмные Метания, Гроганскую эпоху, и проживающего во времени настоящем, осталась только одна загадка, – отец. Спустя столько времени лишь он ещё по-настоящему интересует меня. Помогая разыскать Ответ на Вопрос, я жажду не столько спасения Валемара от доли тяжкой, сколько хочу понять суть внутреннего конфликта Жар-Саара. Я хочу знать, что вынудило Владыку Всего бросить всё.

На том беседа окончилась. Майрон докурил, выбил трубку в хрустальную пепельницу и покинул салон. Он прошёлся по коридору, вошёл к себе.

На застеленной кровати сидела Райла. В её руках был нож с навершием в виде вороньей головы и точильный камень. Охотница как раз наточила клинок и теперь играла с Лаухальгандой, – метала нож, а тот ловил его длинным языком.

– Он что-то скрывает.

Райла выдернула нож из ковра.

– Бессмертный-то дедушка? Я удивилась бы, окажись иначе. За долгую жизнь люди обрастают секретами, тут ничего не поделаешь.