– Некоторые, несомненно, были, – кивнул Хранитель Истории. – Но ты недоволен по иной причине.
– Было обещано…
– Помню, юноша, помню. Что хочешь знать?
Майрон шумно вздохнул, слишком многое вертелось на языке, любопытство требовало утоления. Наконец бывший волшебник решил.
– Сын Джассара? Ни в одной летописи не сказано, что у него был сын. Или дочь.
– И, тем не менее, у него нас было несчётное количеств, – молвил старик. – Жар-Саар жил многие тысячи лет и всё это время являлся образцом здоровья, бессмертной силы. Его тяга к женщинам никогда не ослабевала, а семя было крепко, и дети рождались неизменно здоровыми, красивыми, крепкими. Не смотри, что дряхл, юница, я пережил свой срок на много, много тысяч лет.
К столу приблизился господин Гроз. Как понял Майрон, его приталенный белый костюм с серебряными и золотыми вставками на воротнике, рукавах и штанинах являлся артефактом, привязывающим элементаля к Валемару. Внутри малой формы таилась мощь целого урагана, гнев бури тысячелетия. И вся эта мощь ныне посвятила себя тому, чтобы поднести напитки на подносе, аккуратно расставить бокалы. Древняя эльфка Сезир сидела в сторонке, протянув босые ступни к железной печке и посмеивалась над чем-то.
– Если вас…
– Ансафар
– Если вас было так много, то почему мир забыл о вас?
– А зачем о нас вообще было помнить, коли все мы, все до единого, родились немощными? Бездарными.
Майрон не донёс бокал до рта.
– То есть?
– Ирония, юноша. Вся сила, вся несметная мощь была сосредоточена внутри нашего отца. Никуда она из него не уходила, ни детям не передавалась, ни внукам, ни правнукам. Более того скажу, он зачинал детей от самых могущественных магесс мира, которые были счастливы слиться в экстазе с Абсалоном. Но все их дети также оказывались немощными.
– Почему, дедушка? – спросила Райла.
– Он тоже хотел знать почему? – ответил старец. – Не то чтобы бессмертному требовался наследник, он ведь был вечен, наш отец. Однако же неспособность достойно продолжить род печалила его, Жар-Саар остался единственным. Сгинул его дед Жар-Махма