– Он попытался.

Райла грустно потупила взгляд, Майрон понимающе кивнул.

– Сначала швырнул молнию, но та рассеялась. Тогда он поднял огромный алтарь перерождения и раздавил меня им. Как вы понимаете, я немедленно восстал в прежнем виде. Оказалось, что вместе с проклятием астральной пустоты на меня снизошёл Гений Абсолютного Бессмертия. Меня нельзя убить ни одним известным образом, и сам я тоже не могу…

– Странно, – перебил рив, – с таким Гением, ты и стариться не должен бы. Раз оно абсолютное, твое бессмертие.

Хранитель Истории покачал лысой головой.

– Разве же я говорил, что эксперименты пришлись на мои юные годы? Нет, к той поре я уже был древним стариком, и меня взяли как материал ещё и потому, что смерть стояла на пороге. Как дети Жар-Саара мы получали помощь, наши жизни продлевались, но бессмертие оставалось одарённым. Разумеется, отец экспериментировал и на молодых, но радости это ему не приносило. Нас было много, мы были заменяемы, но мы были его крови и Владыка Всего об этом порой вспоминал. Итак, я стал бессмертным подавителем Астрала, первым холлофаром, если хочешь знать. Когда выяснилось, что убить меня нельзя, отец мог просто приказать бросить неудачный эксперимент в жерло вулкана. Пусть бессмертный, однако, много ли вреда я мог причинить, отправившись к огненному Сердцу Дракона?

– Но он этого не сделал.

Ответ был очевиден, правда, Райлу всё же сильно интересовал ещё один вопрос:

– А вас правда нельзя убить, дедушка? То есть, никак?

– Хочешь попробовать?

– Нет! – Она смутилась. – Зачем так сразу предлагать? Это же…

– Уверена? Мне ведь всё равно. Поначалу было даже забавно, юница, но потом немного наскучило.

Грандье Сезир залилась смехом, похожим на птичий крик.

– Вот ведь беспокойная душа. Ну что тебе неймётся?

Эльфка не ответила, только отставила пустой бокал, встала, потянулась и покинула салон. Господин Гроз остался поблизости, облако над его воротником медленно клубилось.

Райла зевнула во весь рот, с удовольствием, поднялась.

– Спать хочу. В этой темноте непонятно, когда день, а когда ночь, так что спать хочется всегда.

– Потерпи, большая часть пути уже пройдена, – пообещал старик, откладывая перо.

Она тоже ушла, и следом покатился Лаухальганда, который всё то время дремал под креслом.