Мгновение – и борг исчез. Лишь мелькнул членистый хвост, рассекая воздух, словно хлыст, но ни Кильона, ни Спату не задел. Секунду спустя остались только пустая клетка, раскрытая дверь и двое мужчин среди хаоса, который недавно был лабораторией.

Оцепенение коммандера продлилось еще пару секунд, потом он пришел в себя.

– Хотели паники? Кажется, вы ее получили, – проговорил Кильон.

– Повернись, доктор.

– Собираетесь убить меня?

Вместо ответа Спата перехватил автомат за ствол и прикладом ударил Кильона по голове. Боль вспыхнула где-то между глазами, и врач без сознания рухнул на пол.

Разумеется, Спата не мог в него выстрелить. Кильон понял это, едва в голове прояснилось, а мучительная боль стихла. Если он потерял сознание, то буквально на миг, у него даже мысли не спутались. Нет, выстрелить коммандер не мог, иначе выдал бы свое присутствие в лаборатории, а ему хотелось подставить Кильона: мол, это доктор выпустил борга. Оглушить Кильона мог и борг при побеге, если бы, кроме доктора, людей в лаборатории не было.

Превозмогая головокружение и тошноту, Кильон заставил себя подняться. Он коснулся виска, на который пришелся удар, вздрогнул от боли, но крови на пальцах не увидел. Ссадины не было. Кильон задышал медленно, чтобы успокоиться и привести в порядок мысли.

Возможно от боли, мышление стало поразительно ясным. Кильон понял, зачем его просили выкрасть синюю записную книжку. Причина была не в записях, которые даже Рикассо считал бесполезными для врагов, а в дальнейших действиях Кильона. Он сообщил Рикассо о требованиях Спаты и еще больше втерся ему в доверие. Не исключено, что лидер Роя и так пустил бы Кильона в лабораторию, но тот откровенный разговор сыграл роль катализатора. В итоге Спате удалось сорвать работу Рикассо и свалить вину на него, Кильона. Вот так мошенник – как манипулировал им, как ловко подставил! На миг горечь заслонила все остальные мысли.

«Змея копит свой яд», – вспомнил он слова Рикассо.

В голове Кильона постепенно воцарялся порядок. Паниковать он себе запретил: нужно осмотреть лабораторию и не упустить ни одной мелочи. Оставшиеся борги ерзали, но клетки их были закрыты, линии подачи питания работали. Пистолета у Кильона не было, зато на стене висел топор. Кильон взял его в руки и от избытка адреналина даже не почувствовал тяжести. Поможет топор или нет, но с ним как-то увереннее.

В одной руке топор, в другой сумка – Кильон вышел из лаборатории, запер дверь и дважды ее проверил. Куда боргу бежать – только к складам, соединяющим лабораторию с основной частью многоярусной гондолы «Переливницы ивовой». На первом складе Кильон не заметил ничего, указывающего, что борг избрал путь наименьшего сопротивления. А вот на втором слышались громкие, взволнованные голоса. Во мраке Кильон разглядел Спату. Прислонившись к стене, коммандер говорил в переговорную трубку: «…один из них сбежал. Сейчас он на нижних ярусах. Прорвался сквозь стену в служебные помещения. Пришлите сюда людей, пока он не проник в основную часть гондолы. Оружие им выдайте, автоматы… Повторяю, сбежал борг!»