Спата рванул к месту, откуда выпала женщина, прицелился в потолок и принялся водить автоматом в такт шелесту и шороху за панелями. Потом открыл огонь и решетил потолок, пока не разрядил магазин.

Опустившись на колени, Кильон осмотрел женщину. И без секционного стола было ясно, что она мертва. Лицо погибшей выражало недоумение. Поимка и расправа, в чем бы она ни заключалась, прошли быстро.

Кильон перевернул женщину на живот и на месте позвоночника, от копчика до затылка, увидел кровавую борозду. Борг рассек одежду, кожу, подкожный жир, вырвал сплетение костей и нервов, а ненужное вышвырнул. Кильон догадался, что во мраке за потолочными балками исчезал не хвост борга…

Он обернулся, не желая, чтобы на такое смотрела Нимча.

– Не позволяйте ей… – начал он.

Тут началось то, что Кильон вполне ожидал. Подскочило внутричерепное давление, голова запульсировала так, словно прямо в мозг ему снесли яйцо, раскаленное белое яйцо, такое большое, что череп, казалось, вот-вот расколется. Поле зрения резко сузилось, к горлу подкатила тошнота. Кильон едва сознание не потерял, какое уж там сохранить порядок в мыслях.

– Что происходит? – выдавил Спата.

Судя по выражению его лица, слова давались ему с трудом.

– Зональные колебания, – ответил Кильон.

– Мы в сотнях лиг от нынешней границы – слишком далеко, чтобы ощущать колебания. – Спата хорохорился, но по голосу чувствовалось: он понимает, в чем дело, и боится.

– Значит, это не просто сдвиг. То, что мы чувствовали на земле, – лишь тень способностей Нимчи. Она может изменить целые пласты тектоморфической географии, просто думая об этом.

– Так пусть прекратит. – Начальник охраны прицелился в Нимчу.

Он, похоже, забыл, что расстрелял патроны, или считал остальных тугодумами. Калис заслонила дочь собой.

– Вдруг она единственное наше спасение?! – заорал Рикассо. – Борги-то чуть живы! Если зона намного отодвинется, они вообще погибнут.

– Или погибнем мы, – отозвался Спата. Он дернул спусковой крючок, но автомат не реагировал. – Дайте мне револьвер! Вот сдвинет она зоны не туда…

– Не сдвинет, – заверила Калис.

Зональный сдвиг проявлялся все сильнее. Пол гондолы на несколько секунд накренился и снова выровнялся: «Переливница ивовая» лишилась тяговой мощности.

– Нимча, не меняй зоны слишком сильно, – попросил Кильон, надеясь, что голос звучит убедительно, хотя, судя по ощущениям, мозги сжимали тисками. – Иначе выйдут из строя двигатели, а они нам очень нужны!

Спата вырвал револьвер у соратника и дрожащей рукой прицелился в Нимчу. Только стрелять он не собирался. Либо потерял самообладание, либо понял: зональный шторм – единственное, что сдержит боргов, если сдвиг произойдет в нужном направлении.