– Думаете, Куртана нас заметит?

– Куда мы направляемся, она точно видела, – ответил Рикассо. – Часть шара до сих пор торчит из трещины. Не беспокойся, Куртана отыщет нас.

С большой осторожностью они спустились на пол – то и дело спотыкались, помогали друг другу на самых крутых и неустойчивых участках. Во время спуска Кильон не сводил взгляда с предмета на полу – своеобразного купола, стеклянного полушария, с одной стороны присыпанного мусором. От пыли полушарие стало практически матовым, но, как и Рикассо, также завороженный находкой, Кильон видел то, что под стеклом.

– Я хотел кое о чем вас спросить, пока не отвлекся на звезду, разговоры о тектомантах, гильдиях и истории.

– Спрашивай, доктор. – Рикассо оступился, но, отчаянно замахав руками, устоял на ногах.

– Я вспоминал, как Гамбезон говорил о регулярной сетке, которая имеет отношение к зонам, и как мы с вами хотели обсудить вашу настольную игру, ну, ту, с черными фишками. Вы еще сказали про Метку, про то, что мы ее не понимаем…

– Угу. – Рикассо сделал еще несколько шагов. – Объяснить это непросто.

– Может, хоть попробуете, пока один из нас не сломал себе шею?

– Ты прав, доктор, дело в зонах, в их глубинной сущности. Для меня это вроде головоломки. Хочу разобраться в них, а не тупо принять как явление природы вроде продолжительности года или горизонта. Создавать препарат, который поможет легче переносить зональные сдвиги, – это хорошо, только сути не раскрывает, верно?

– Не подозревал, что есть какая-то суть. Зоны – это зоны. Они существуют. Нам нужно с ними мириться. Что еще тут может быть?

– На практическом уровне – ничего. Только разве не лучше разобраться в них, раз есть хоть какой-то шанс? И тогда мы, по крайней мере, поймем, на что можем рассчитывать.

Кильона такой довод не убедил, тем не менее он решил подыграть Рикассо.

– Так изложите мне свою теорию.

– Как мы уже говорили, что-то случилось, что-то вытолкнуло тектомантов во внешний мир. По-моему, зоны – видимое проявление глубочайшего сбоя, поразившего саму канву реальности. – Рикассо выдержал многозначительную паузу. – О канве я заговорил намеренно. Попробуй представить полотно, сотканное из нитей, тянущихся вверх-вниз и влево-вправо. И вот тебе простейшая регулярная сетка – узор из повторяющихся элементов. В нашем случае – из клеток, хотя это необязательно. Главное – единообразие и повторяемость.

– Как на вашем игровом поле.

– Именно, доктор. Теперь представь, что одни клетки заняты фишками, другие – нет. Ответственно заявляю, что реальность, в которой мы живем, целиком и полностью зависит от расположения фишек. Все, что мы делаем, все, что с нами творится, от кровотока в наших телах до слабейших электрических импульсов у нас в мозгу, соотносится с меняющимся расположением фигур на игровом поле.