– Поддерживаю нисходящую глиссаду, – объявила Куртана, выпустив наконец из рук штурвал. Теперь она могла управлять «Репейницей» не лучше, чем листом, плывущим по реке. – До моего особого распоряжения каждые двадцать секунд сбрасывать по одному мешку балласта. Газовщикам приготовиться дренажировать по моему приказу.

Загудели дальнобойные пушки, но при втором залпе что-то пошло катастрофически не так. Отдача получилась сильнее обычного, звук – резче, пронзительнее.

– Фугас застрял в стволе! – крикнул Аграф.

Куртана сделала глубокий вдох, чтобы выругаться или закричать, но так и застыла с разинутым ртом. Секунда тянулась за секундой, Кильон оглянулся по сторонам, но увидел только, как безотчетный страх, на секунду сковавший лица, медленно сменяется злостью и раздражением.

– Мы целы, – чуть слышно пролепетала Куртана. – Разорвись фугас…

– Из другой пушки стрелять нельзя, вдруг фугас разорвется в казеннике, – предупредил Аграф.

– Ты прав, прекратить стрельбу. – Куртана хлопнула ладонью по пульту. – Черт, пушки были очень нам нужны! Эх, дульнозарядную бы сюда!

– Что случилось? – спросил Кильон.

– Фугас застрял, – пояснил Аграф. – Слишком плотно сидел в стволе. Иначе нельзя, снизится давление газов, и нарезка не придаст снаряду нужное вращение. Беда в том, что фугас сидел чуть плотнее нужного. Зазоров не осталось, снаряд заклинило – вероятно, даже приварило к стволу.

– Так он разорвется?

– Разорвался бы, если бы собирался. Только новым выстрелом рисковать нельзя. Порой фугасы детонируют.

– Риск присутствовал всегда, – парировала Куртана. – Я лишь надеялась вовремя почувствовать, что стрелять больше нельзя.

– Сбиты два шара из второй волны, – доложил Аграф. – Два еще поднимаются. Сбит один шар из четвертой волны, три поднимаются.

– Пятая волна шаров оторвалась от земли и набирает высоту, – сообщил оператор перископа.

– Четыре шара, – проговорила Куртана. – Так, теперь ясно. – Она схватила трубку переговорного устройства. – Эй, как дела у демонтажников? Двигатели нужно отодрать и каждые тридцать секунд швырять за борт!

– Вы демонтируете двигатели? – удивился Кильон.

– Толку от них ни хрена, доктор! Они теперь мертвый груз, мешают нам плавно снижаться. А так, если повезет, парочку черепов раздавят, пока к земле летят.

– Положительный настрой всегда полезен, – отметил Кильон.

Авиаторы взялись за работу на концах балок. Неотличимые друг от друга в своих тяжелых куртках, защитных очках и масках, они орудовали гигантскими гаечными ключами и ножницами, разбирая двигатели. Вне сомнений, и конструкция, и крепление двигателей предусматривали демонтаж и максимально облегчали его с учетом сложных систем управления и подачи топлива. Заниматься демонтажем в разгар боя казалось Кильону опаснейшим делом. Хорошо хоть им не приходилось сражаться с ветром. Тем не менее храбрость авиаторов поразила Кильона. Они любили своего капитана и ради нее были готовы на все.