– Я что, больше не ройский доктор?

– Формально от обязанностей тебя не освобождали.

– Тогда, если не возражаете, я продолжу их исполнять.

– Ничуть не возражаю, доктор Кильон. – Куртана одарила его усталой улыбкой.

– Когда клиношники выяснят, кто я такой, боюсь, они не раскроют мне объятия.

– Смирятся. В конце концов все смиряются. – Куртана глянула в боковой иллюминатор гондолы.

Выступ, еще недавно такой далекий, стремительно приближался, словно черная приливная волна с пеной в виде фигурок собравшихся. Сильный боковой порыв ветра в последний момент развернул корабль, и выступ появился в переднем иллюминаторе. Корабль Куртане не повиновался, но выпустить рычаги на пульте управления она не могла.

– Сто пядей, – чуть слышно объявила она. – Пятьдесят.

Казалось, «Репейницу» легонько сжимают в кулаке и не дают плыть вперед. Чтобы удержаться на ногах, Кильону пришлось схватиться за поручень.

– Бросить захваты! – Куртана словно не командовала, а молилась.

Кильон считал, что для успешного выброса захватов нужны меткость и удачно выбранный момент, с капитанского мостика такое не контролируют. Возможно, в последний раз Куртана целиком положилась на свою команду.

Захваты вылетели из пружинных пусковых установок и запели, рассекая воздух. Первый не долетел, металлические крюки соскользнули с черной поверхности выступа. Сматывать трос, целиться и бросать снова не позволяло время. Второй захват зацепился за ограду, и трос натянулся: абордажники заработали ручной лебедкой. Третий захват перелетел ограду и упал, видимо, в толпу.

– Просила ведь не занимать место нашей высадки! – горестно сказала Куртана, словно ничего иного не ждала. – Объясняла: если соберется большая толпа, получится черт знает что.

– Не прилети мы, через месяц эти люди и так погибли бы.

– Весьма прагматичное замечание, доктор. По-моему, ты провел с нами слишком много времени.

У «Репейницы» окончательно отказал передний ход, и на миг она неподвижно повисла в воздухе. До выступа – расстояние корпуса, смельчак-ройщик переберется, если клиношники схватят его за руки. Но вот ветер потащил корабль прочь от Клинка. Туго натянутые тросы стали не крепче проволоки. Под весом «Репейницы» ограда выгнулась вперед. Лебедки едва справлялись с нагрузкой: их скрип и стон слышались даже в гондоле. Раз – и захват сорвался с ограды, унося с собой тяжеленный груз. Корабль сильно дернулся, когда второй захват целиком принял его вес. На глазах у Кильона крюк скользнул по ограде, которая превратилась в волнистую линию. Кильон уже решил, что абордироваться не удастся, когда еще два захвата попали в цель и спасли «Репейницу». Тросы натянулись, корабль пополз к выступу, но невыносимо медленно: единственной движущей силой были мышцы авиаторов. Ветер беспощадно трепал корабль, но Кильон наконец поверил, что опасность миновала.