Внезапно он ахнул.

Хвостовое оперение горело!

Кильон понял это одновременно с толпой. Он не думал, что беснующийся народ может шуметь еще сильнее, пока не услышал вопль ужаса. Люди отпрянули от корабля, а горящие клочья оболочки уже летели на них дождем. Пламя безжалостно пожирало хвост «Репейницы». Сначала клиношникам было куда отступать, но вскоре они начали спотыкаться, падать, налетать друг на друга – на площади образовалась безумная куча-мала. К тому моменту о пожаре наверняка узнали и авиаторы в гондоле. На глазах у Кильона они через боковые двери выбирались на балконы. Быстро, но без паники ройщики доставали трапы и веревки, спускались по ним либо рисковали и прыгали. Огонь уже сожрал хвостовое оперение, оставив лишь пламенеющий на фоне темного неба остов. Балки и опоры венчал мерцающий сине-оранжевый нимб. Пламя двигалось дальше и уже лизало оболочку за хвостом гондолы. Ящики до сих пор выгружали из подфюзеляжного люка, но теперь гораздо быстрее – их практически бросали от авиатора к авиатору, хотя все действовали по-прежнему слаженно и дисциплинированно. Один грузовик уже заполнили, другой готовился занять его место. Хвостовая часть «Репейницы» начала провисать, металл терял жесткость. В люке появилась Куртана, она передавала ящик стоящему ниже авиатору. «Выбирайся! – чуть слышно прошептал Кильон. – За это умирать не стоит». Да, ценен каждый ящик, но парой больше, парой меньше – ощутимой разницы клиношники не почувствуют.

Очевидно, Куртана считала иначе. Ящики с препаратами теперь сбрасывались вниз один за другим, но капитан явно собиралась довести работу до конца. Забот у Кильона хватало – и раненые, и Калис с Нимчей, но ему хотелось вернуться в гондолу к Куртане и помочь ей с выгрузкой ящиков.

Вопли толпы заглушил другой, совершенно нечеловеческий звук – рев, стон корежащегося металла. Задняя часть корабля отвалилась полностью. На глазах у Кильона лонжероны один за другим гнулись и отламывались. И медленно, как во сне, падали, исчезая в пустоте за краем выступа. Горящие лонжероны рухнут на черепов? Сначала Кильон надеялся, что так и выйдет, потом представил, как бандиты корчатся в огне и понял: есть такое, чего не пожелаешь и врагу.

Из-за неожиданного дисбаланса уцелевшая часть корабля наклонилась вперед, приблизив гондолу к земле. Но оболочку по-прежнему удерживали на месте здания – по крайней мере, пока ее остатки не уничтожило пламя. Изменившийся ракурс обзора скрыл от Кильона подфюзеляжный люк: его заслонила толпа. Но пламя уже охватило бо́льшую часть оболочки и лизало броню гондолы.