– Ничего себе ошибочка!

– Еще она говорит о том, что в их гильдии состоят по праву рождения. У них вроде семейного бизнеса, – с улыбкой добавил Кильон. – Жаль, Рикассо не с нами, он сообразил бы, о чем спрашивать.

– Десять тысячелетий… Десять тысячелетий минуло с тех пор, как мы внедрились, – проговорила женщина. – Большую часть этого времени мы могли только поддерживать теплящуюся жизнь, пока не началось восстановление. И вот оно началось. Канал претерпел изменения, которые нам совершенно неподконтрольны. Он восстанавливает целостность, как тысячелетия назад сулили наши ошибочные расчеты. Нашей заслуги здесь нет, какая уж тут заслуга? Однако отзвук тех изменений пронесся по сети. Демпферы и глушители перезапускаются и осуществляют определенный контроль. Внедрение можно повторить, сеть – заново сделать проходимой. Но эта работа требует тщательного контроля.

– Иными словами, нужны тектоманты, – подытожил Кильон.

– Мясник, да ты меня переплюнул! – посетовал Фрей. – Что за Врата Земли, так их и разэтак? Почему она не говорит просто «Земля», и делу конец?

– Не знаю. И почему, по ее словам, Земля уцелела, тоже не знаю. Вряд ли это важно прямо сейчас: мы пробрались сюда однажды, проберемся снова и новые вопросы зададим. Сейчас главное Нимча и то, что она должна сделать.

– И что же? – спросил Фрей.

– Уподобиться этой женщине. Она ведь тоже тектомант, точнее, была когда-то. Как Нимча, она родилась для этой миссии, устройства в голове у нее позволяли общаться с тем… что ей… им… следовало контролировать. То есть с сетью, или как там это называлось. Но что-то пошло не так, и тектоманты либо вымерли, либо разбрелись по свету.

– Но все это до появления нового тектоманта, верно?

– Верно. Нимче пора занять ее место, не то она погибнет, сопротивляясь. – Кильон виновато глянул на девочку, но ведь от правды не убежишь, и сама Нимча наверняка понимала это не хуже его. – Она родилась для этого, Фрей. Чтобы навести порядок в существующем хаосе.

– То есть… залезть в эту штуковину?!

– Это должно случиться, – заявила женщина-робот. – Она пришла, как пришли другие, она не первая и не последняя. Придут и другие, благо зов набирает силу. Они явятся, и тогда исцеление будет подконтрольным, а ошибки исправятся.

– Я мать Нимчи, – вмешалась Калис. – И хочу лишь убедиться, что моя дочь выздоровеет.

– Существует один-единственный способ, – начал Кильон. Он старался успокоить Калис, хотя понимал, что любые слова и действия бесполезны. – Нимча должна занять свое место, иначе внутренний конфликт ее погубит.