— Я поверю тебе лишь мёртвому. Да и то, сперва мне будет необходимо убедиться, что Ромул действительно мёртв.

— Прежний Ромул будет мёртв уже через неделю. Тебе стоило пропустить свой рейс, чтобы в этом удостовериться.

Она в ответ разве что не оскалилась.

— Не заговаривай мне зубы, Вечный.

— Ладно, — кивнул ей Ромул, — не будем спорить о терминах. Но ты могла бы остаться здесь со мной даже в этом случае. В ближайшие столетия я буду слаб, я стану податлив на уговоры, неужели тебе не интересно воспользоваться такой перспективой, если уж тебя настолько не устраивают мои планы?

— Ловушка для соорн-инфарха, только наоборот?

Ромул усмехнулся.

— Отчего такая подозрительность?

— Ты сам знаешь, отчего. Если Ромул открывает рот, он делает это, вовсе не для того, чтобы тебе что-то сообщить, а чтобы тебе что-то не сообщить, — с нажимом произнесла она.

— То есть ты считаешь, что со своими людьми будешь полезнее там. Но поверь мне, первые полтысячи лет за пределами Сол-системы будут невероятно скучны. Выживание из последних сил вообще мало совместимо с твоими обычными играми в справедливость.

— Нет, — тряхнула головой она, — это не игры. И я не отступлюсь от своего намерения зафиксировать все твои грехи, чтобы однажды предъявить тебе и твоим последователям за них счёт.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Ксил Эру-Ильтан мне сказала то же. Да и соорн-инфарх наверняка что-то задумал. Вам, самопальным воздаятелям, скоро придётся с ночи занимать по мою душу очередь.

— Тяжела ноша всеобщего любимца, не так ли? — с деланным сочувствием покривлялась она.

— Я никого не прошу меня любить. Я прошу лишь принять во внимание все переменные.

— А я и принимаю. Пока. И потому не вмешиваюсь.

— На Церере было иначе.

Снова гримаса, такая человеческая, такая человечная.

— Сколько можно повторять, это был цугцванг, Ильмари остался без связи со мной, я застряла на Муне…

— Все мы где-то застряли, — металлическим голосом проскрежетал Ромул. — Но последствий Бомбардировки уже не изменить. И я никого не сужу, я даже этого вертлявого ужа Ма Шэньбин с его корпорацией безо всяких условий отпустил в Галактику, хотя казалось бы.

Она в ответ лишь подняла бровь.