– Как знаешь, – легко согласилась леди Эрраниэль. – Но если все же пучит, у меня есть совершенно чудесное средство. Газы выйдут и все.

– У меня нет газов!

– А выглядишь, будто есть. Дорогая, в этом нет ничего стыдного, иногда лучше испортить воздух, чем кому-то жизнь.

– На что вы намекаете?

Супруг, который из отведенного ему – за спиной леди Алауниэль – места умудрился как-то оказаться у стены, сделал вид, будто не слышит. И вообще он думает, не иначе, как о судьбах мира, а мизинец в ноздрю засунул исключительно, чтобы думалось легче.

– Я? – удивление леди Эрраниэль было столь искренним, что так и тянуло поверить. – Дорогая, ты чересчур мнительна. Не пробовала принимать успокоительный настой?

…а главное, вырядилась, будто юная дева. Точнее, юная дева, имеющая весьма слабое представление о приличиях. Этот укороченный подол.

Открытые колени.

Пара браслетов на ногах, явно нарочно выбранных для того, чтобы к этим ногам привлечь внимание.

– Успокойся, в конце концов, это мои триста лет. Свои у тебя еще будут, – леди Эрраниэль протянула руки к первому гостю. – Дорогой, я уже начала волноваться…

…Тири был в темном.

И ведь знал же, что праздник планируется в светлых тонах. Леди Алауниэль подробно ему все расписала, даже образцы тканей отправила, чтобы показал портному, но выходит зря.

А все почему? Все потому, что этой наглой девице пастельные тона категорически не шли. А уж тот оттенок розового, нежнейший, слегка припыленный, и вовсе бы подчеркнул мертвенную бледность ее кожи. Но это же еще не повод нарушать концепцию вечера!

– Как можно, – Тири, вместо того, чтобы поклониться и поцеловать руку, хотя, конечно, последнее было бы совершенно лишним, обнял леди Эрраниэль и куда крепче, чем это позволяли приличия.

– Здравствуйте. Рада встрече, – не очень радостно произнесла девица.

Платье на ней было…

Приличное.

Пожалуй, даже милое, если как для человека. Оно скрадывало определенные недостатки фигуры, но все одно было непонятно, что Тири нашел в этом убожестве.

Ноги толстоваты.

Талия широковата.