Сама костистая, но без должного изящества. Но… да, платье удалось, особенно узор поверх шелка хорош. И главное, не понять, выткан он или нанесен краской… какой?

…и почему ткань не предложили сперва леди Алауниэль?

На ней платье смотрелось бы куда как интересней.

Хотя цвет…

…но с цветом всегда можно поработать.

Раздражение крепло, впрочем, леди Алауниэль слишком долго жила на этом свете, чтобы позволить ему пробиться сквозь маску благожелательности. Она протянула девице руку, которую та осторожно пожала. И любовничек свекрови фыркнул, показалось, он вот-вот рассмеется…

– Может, следует отправить его наверх? – сквозь зубы поинтересовалась леди Алауниэль, которая ненавидела оказываться в двусмысленных ситуациях. А что-то подсказывало, что весь этот вечер будет одной бесконечной двусмысленной ситуацией. – Пусть… займется чем-нибудь.

– Позже, – леди Эрраниэль ответила лучезарной улыбкой. – Мы отправимся наверх вместе. И займемся чем-нибудь.

Прозвучало… пошло.

И отвратительно.

– Это вам, – девица протянула традиционный букет, в котором опять же не было ничего традиционного.

– Какая прелесть… – леди Эрраниэль осторожно приняла горшок весьма затрапезного вида. Точеные ноздри ее дрогнули. – Надо же… что это?

– Понятия не имею, – честно ответила человечка и ткнула пальцем. – Вот это малина. Не смотрите, что она синяя, вполне съедобна, когда созреет. Только учтите, она еще та попрошайка. Это вообще немертвый цветок. То есть, он не мертвый, и не живой. А что с ним стало, я не представляю. Мне его отдали… взамен, так сказать.

– А это драконья трава.

– Драконьей травы не существует, – не выдержала леди Алауниэль.

– Дорогая, и все-таки тебя пучит…

– Только осторожно, оно колется, – сочла нужным предупредить девица, а леди Эрраниэль кивнула.

– Прелесть неимоверная… дорогой, будь любезен. Тебе все-таки придется подняться наверх и… надеюсь, ты поставишь щит?

– У меня приличный дом!

– Дом-то приличный, но вот серебряные ложечки в прошлый раз кто-то спер.