Откуда она… хотя, конечно… вежливость, она такая… список приглашенных диктует, пусть и эльфам.

– А этого, значит, сама воспитала. Очаровашка. Дай поцелую.

Эль целовать себя не дал. Марисса и не настаивала.

– Не дергайся так, – сказала она, коснувшись губами высокого бокала, но готова поклясться, вино Марисса даже не пригубила. – Меня дядюшка отправил цветочки передать, а то как-то неудобно. Знаешь, у этих ушастых прелюбопытные правила. Двери их дома открыты в праздник… они примут всех, даже тех, кого искренне ненавидят…

Светлое платье.

Венок из каменных цветов. Лепестки сияют алмазным блеском, и красота этого венка завораживает. Впрочем, ожерелье из тех же хрупких, будто ледяных цветов, обвивает тонкую шею Мариссы.

И браслет в тему.

Она касается его осторожно, лаская…

– Вот та дамочка явно тебя ненавидит. Думаю, если бы могла, она тебе лично горло перерезала…

У колонны застыла благородная леди Алауниэль, взгляд которой был столь тяжел, что мне действительно стало не по себе.

Я ведь ничего не сделала.

Наверное.

– Что ж… рада была повидаться. А моему супругу скажи, что я прощаю ему эту измену, – последние слова Марисса произнесла чуть громче, чем нужно.

И готова поклясться, сделала это нарочно.

Ее услышали.

И… сказанное интерпретируют по-своему.

– Я даже дам ему развод. Если попросит. Будет при тебе третьим запасным…

Ответом ей был смешок, а лицо леди Алауниэль окаменело.

– А ты не боишься? – тихо поинтересовалась я, признаюсь, это было глупо, но… я ненавидела, когда на меня смотрели так: со снисхождением.

Легким презрением.