– Это было сто лет тому!

– Всего сто лет, думаешь, от вредных привычек так просто избавиться? Так что, щит, дорогой, и хороший щит. Мы не хотим лишиться подарка.

…это было почти оскорбительно.

– А молодой человек…

– Мой знакомый, – почему-то не слишком уверенно произнесла девица. И смутилась. Определенно смутилась. А Тири подвинулся к ней ближе.

Знакомый выглядел симпатичным.

Для человека.

И одежду свою забавную носить явно умел.

– Мама, он подождет нас в моей комнате, – сказал Тири и подтолкнул человека. – Надеюсь, ты не против. Просто… его не стоит оставлять в одиночестве… а ты веди себя прилично. Можешь даже напиться, если с этого полегчает.

…к совету Глен прислушался, как это стало понятно спустя пару часов.

Вечер…

Такой вот вечер, среди цветов и хрупкого хрусталя, который преломлял свет, отчего пространство искажалось самым причудливым образом.

Музыка.

Гости.

Изящные эльфийки, которые нагло порхали вблизи от моего мужа, то и дело пытаясь вовлечь его в беседу. И что характерно, на эльфийском, который я хоть и понимала, но слово через два, а уж в их исполнении речь порой походила на птичье чириканье. Эль к чести его в беседы не вовлекался. И отвечал на общем. Получалось глупо.

Эльфийки злились.

И пакостили. Как-то совершенно мелко, по-кошачьи. На меня опрокинули два бокала вина, но шаль, зашевелившись, с удовольствием приняла подношение. Сожрала она и жирный крем, как-то оказавшийся на моем подоле. И, кажется, приободрившись, сама потянулась к идеальному букету хрупких хрустальных цветов.

– Тихо, – велела я шепотом. И шепотом же спросила мужа. – А нам долго здесь?

– До полуночи, – шепотом же ответил Эль и руку протянул. – Потанцуем?