– Р-раньше… д-давно, когда люди т-только пришли в этот мир и было их мало, они часто селились рядом с нашими городами. А вот их как раз было куда больше, чем сейчас. Никто не знает, почему с каждым годом рождается меньше детей, почему отмирают корни старых деревьев…

Он пересел и сгреб меня. Прижал к себе. Вдохнул.

– Тогда, как я п-понимаю, различия меж нами казались огромными, а законы были мягче. И порой случалось так, что кто-то брал в жены… или в мужья человека. Но ваш век короток, а мы живем долго. Случалось, что на это и был расчет, но бывало и так, что пара просила богов о милости, и тот, кто жил дольше, делил свой срок на двоих.

Красиво.

Но бестолково. Нет, я понимаю, что жизнь вечная, вероятно, скучна, но это же не повод вот так брать и отдавать половину. Я бы своей не поделилась.

Наверное.

И потому предложение мне не нравится.

– Б-бабушка г-говорит, что сам по себе обряд не сложный, что нужно смешать кровь. И обратиться к древнему лесу, что только он видит правду.

Ага.

Уже легче, ибо древних лесов поблизости не наблюдалось, разве что тот, который за старым городским погостом мог считаться старым, но и то весьма условно. Его уже давно обживали деревеньки, которые прочертили лес тропами, распахали полоску между ним и кладбищем, чтобы там, на жирной землице, развести огороды.

– Дурак, – сказала я.

Сомневаюсь, что Эль собирался тащить меня в те самые леса, которые действительно древние и Пресветлые, а значит, было средство попроще.

– Да. Наверное, – он согласился со мной. – Но я не хочу быть, когда тебя не станет.

– Меня может и завтра не стать.

– Именно. Эта связь даст не только жизнь, но и силу.

– Светлую?

Он кивнул.

– Некроманту?

Эль пожал плечами, мол, у всех свои недостатки.

– А я потом останусь некромантом?