Мурза Джангир, видя поражение своего человека, велел дать путникам немного еды, овса для коней и воду, отпустил их дальше, снабдив очередной, его собственной, охранной грамотой.

Должно быть, в этот самый момент Хайнц Вигбольд, избороздивший в поисках добычи вдоль и поперек просторы Северного и Балтийского морей, четырежды приговоренный к смертной казни, магистр семи свободных искусств, осознал с неумолимой ясностью, что пойдет за чертовым бароном в огонь и воду. И не потому что тот хорошо платит, отменно владеет оружием и рассчитывает ходы на шаг дальше него, самого умного из витальеров, а потому что есть люди, за которыми следует подниматься и идти. И если дорога их ведет к славе и добыче, это будет великая слава и великая добыча, а ежели к смерти — ведь так или иначе все дороги ведут к смерти — это будет великая смерть.

И теперь, когда тринадцатый день пути уже близился к закату, магистр Вигбольд растирал мокрой ладонью по лицу дорожную пыль и слушал ответ белокурого, но по-южному смуглого гота. Три корабля иноземцев сейчас находились в обширной бухте, именуемой Рыбный Сад.

Когда магистр добрался до цели, кораблей уже было пять. Но от замка на отвесной скале, контролирующего бухту, до места, откуда бы всадники смогли добраться до лодок, спуск был тяжелым и долгим. Бухта, выбранная для стоянки эскадры, и впрямь была замечательная, со всех сторон окруженная высоченными скалами. Там, где она соединялась с морем, проход был сравнительно узок, надежно защищая корабельную стоянку от штормов. Впрочем, глядя на лазурную гладь в мелких барашках, трудно было представить себе это море бурным. Тем более северянину, привыкшему к холодным ветрам и серым волнам Балтики.

Местами верхом, местами — ведя коней в поводу, Вигбольд и его люди наконец спустились к воде и, наняв за пару медяков лодку в рыбачьем селении, отправились на флагман эскадры, носивший гордое имя «Святой Климент».

— Ба! Старый приятель, — увидев магистра Вигбольда, поднимающегося на борт, заорал Гедике Михельс. — Рад, что ты наконец вырвался от этого дьяволова живоглота. Теперь-то мы разгуляемся. Ну, давай, давай рассказывай, как тебе это удалось? — Гедике Михельс хлопал старого знакомого по плечу, точно хотел выбить из его одежды всю пыль, скопившуюся за недели тяжелого пути.

— Гедике, дружище, я и не думал от него сбегать.

— Ну да. Скажешь тоже, — не унимался пират. — Пойдем, пойдем в каюту. Мы тут уже славно начали. Правда, у этих берегов сейчас мало кто ходит. Поближе к Боспору держаться надо. Но три корабля мы уже перехватили. Один генуэзский с вином и шелком чего стоит. Но если этот дуралей, барон, дожидается своей доли…