Капитаны захваченных кораблей угрюмо стояли напротив стола в адмиральской каюте «Святого Климента».

— Как я и обещал, — магистр Вигбольд наполнил кубок вином, — всем вам сохранена жизнь. Одного из вас, по жребию, я отправлю в Константинополь. Конечно, рассчитывать на возвращение грузов и кораблей вам не приходится, более того, по сотне безантов за каждую вашу голову я намерен выручить. Пусть тот, кого я милостиво отпущу, донесет мои условия до родичей оставшихся здесь, или же до всякого, кто готов будет раскошелиться, чтобы получить обратно ваши драгоценные персоны. За голову того самого нехристя, которого я прихватил на флагманском корабле, я хочу получить не менее пяти сотен безантов.

Но, джентльмены, позволю себе посекретничать с вами. Я готов принять от Тамерлана тысячу безантов за его посланца, и если я их получу, готов вместе с чертовым нехристем отпустить и вас, даже без выкупа. Так что, сами понимаете, у посланца есть резон быть убедительным, излагая условия сделки Хромому Королю.

Через три недели я жду посланца с деньгами на одном уединенном островке в устье Истра.[30] Там уйма змей, и потому ни один человек по своей воле туда не сунется. Посреди острова посланец найдет сложенный костер. Ему останется только поджечь дрова и ждать моего появления.

— А кто даст гарантию, что нашего человека не прирежут на острове, чтобы забрать деньги?

— Как вы могли понять по выговору, я прибыл сюда издалека. И намерен вести дела самым что ни на есть честным и серьезным образом. Я деловой человек, а не душегуб. Если я не сдержу слово из-за какой-то вонючей тысячи безантов, — при этих словах глаза капитанов округлились, — следующий шкипер, вместо того, чтобы благоразумно спустить флаг и сдаться на мою милость, решит сдохнуть с мечом в руке, но не попасть ко мне живьем. К чему мне подвергать опасности своих людей, корабли? Если бы вы жили не здесь, а на берегах далекого Балтийского моря, всякий бы сказал вам, что магистр Вигбольд держит слово чести.

Всю ночь Тимура мучили дурные предчувствия. Стоило ему только смежить очи, и сон явился, будто весь день только и ждал заветного часа. Он видел деву с огромными, точно ангельскими, крыльями и длинным змеиным хвостом. Дева была прекрасна, как сказочная пери. Но было в ее взгляде что-то гнетущее, устрашающее. Тамерлан начал шептать суру из Корана, но едва смог выдавить первые слова аята, как почувствовал болезненное жжение в груди. Попробовал отвести взгляд, но тщетно. Лицо диковинной красавицы всякий раз оказывалось там, куда падал взгляд Повелителя Счастливых Созвездий.