Не тратя времени попусту, Кристоф взялся за кисть. Вальдару с Лисом не без труда удавалось заставить юношу заниматься тем, чем подобает заниматься достойному оруженосцу славного рыцаря. Улучая всякий удобный момент, де Буасьер спешил к венгерской красавице, силясь как можно более впечатляюще передать на холсте ее прекрасный образ.

Тяготясь вынужденной передышкой, Камдил рассказывал о далеком царстве за морями и горами, о грозном и безжалостном Тимуре, строящем на берегах кровавых рек башни из человеческих голов.

— …Думаю, мне удастся внушить его святейшеству, что столь обширные и богатые земли давно уже заслуживают герцогского статуса, — внушал Балтасар Косса сидящему рядом Амадею Пьемонтскому, — если ваша преданность Христову делу и матери нашей церкви останутся неизменными, мы с вами легко докажем, что вы заслуживаете большего, чем графский титул.

— Забавно, если вдуматься, — прокомментировал Вальдар. — Мы сейчас сидим между двумя будущими римскими папами.

— Шо, и этот тоже? — восхитился Лис. — А если между ними сидеть, желания загадывать можно?

— Только если убедить их принять одно и то же имя. Но это вряд ли. После нашего с тобой приятеля других Иоаннов пятьсот с лишним лет не будет, причем следующий Иоанн взойдет на папский престол с тем же порядковым номером.

— Вот это мужик расстарался! Наследил в истории!

Он хотел еще что-то добавить, но почтительный слуга графа Амадея доложил:

— К его высокопреосвященству синьор де Медичи.

— О, прекрасно! Давно жду его! — Балтасар Косса вскочил с резного кресла. — Где он, почему до сих пор не идет сюда?

— Он в саду, ваше высокопреосвященство. Сказал, что не смеет отвлекать вас от важной беседы.

Кардинал посмотрел на собеседников.

— Вы не возражаете, господа? Я с удовольствием познакомлю вас. Это известный флорентийский банкир. Я уже рассказывал про него, но, как видите, забыл упомянуть о его скромности.

— Скромный банкир? Это что-то новенькое, — пробормотал властитель Савойи и Пьемонта. — Буду рад увидеть своими глазами.