Сад цвел и благоухал, несравненный итальянский сад, любовно разбитый для услады дам и вдохновения живописцев. И то и другое сейчас было оценено по достоинству.

Кристоф де Буасьер в перемазанном краской поддоспешнике любовно накладывал мазки на холст, то и дело отходя в сторону и сравнивая дело рук своих с прекрасным оригиналом. Рядом, не скрывая восхищения красавицей и, не менее того, ее изображением, топтался юнец одних лет с Кристофом, может быть, даже чуть моложе. Черты лица его были несколько грубоваты, но в больших темных глазах светился недюжинный ум.

— Прекрасно, синьор Балтасар, до чего же прекрасно! — хлопая в ладоши, воскликнул гость, увидев приближающихся хозяина замка и его спутников. — В жизни не видел ничего красивее! Я готов хоть сейчас заплатить сотню флоринов за этот холст…

— Козимо? Что ты здесь делаешь? Где твой отец? — воскликнул кардинал.

— О, простите, монсеньор. — Наследник Джованни де Биччи галантно поклонился. — Я как раз прибыл с известием от него, но увидев, — он прищелкнул пальцами, — какое возвышенное спокойствие, сколько понимания и мудрости во взгляде… Когда б не довелось мне лицезреть вас, прекрасная синьора, я бы счел, что предо мною дева Мария во славе. Грандиозно! Восхитительно!

— Козимо, мальчик мой, — перебил его кардинал, — оставь восхищение до лучших дней. Почему не прибыл твой отец? Я же настоятельно просил его встретиться со мной как можно раньше.

— Монсеньор, вы же знаете, с каким почтением относится к вам мой дорогой батюшка. Он лил слезы и молил меня передать вам его искреннейшие слова извинения. Но дела Флоренции лишили его возможности лично поспешить навстречу вам. Все дело в том, что Флоренция ныне воюет с Луккой. Синьория нашего славного города поставила отца руководить земляными работами.

— Никогда бы не подумал, что Джованни разбирается в земляных работах и фортификации.

— Синьория надеялась захватить Лукку внезапным ударом. Но не тут-то было. Прежде чем наши войска прошли несчастные двадцать четыре с половиной флорентийских мили,[31] туда подоспел миланский кондотьер Муцино Аттендоло по прозвищу Сфорца…

— Сфорца в Лукке? — переспросил Вальдар.

— Да, — удивленно глядя на незнакомца, подтвердил Медичи.

— А Джованни де Биччи осаждает город?

— Я так и сказал.

— Они строят плотину, чтобы повернуть течение реки и затопить крепость? — нахмурился Вальдар.

— Откуда вы знаете? — насторожился флорентиец.

— Это не важно. Давно начали?

— Четыре дня назад. У жителей Лукки есть три дня, чтобы сдаться.

— Проклятие, это у нас есть три дня, чтобы успеть. Даже меньше. Рейнар, мы выезжаем немедленно!