— Эльчи-бей? Мой родич?

— Да, он следовал к тебе из Самарканда.

— Так вот к чему был этот сон. — Тимур сжал кулаки. — Если мой родной город посылает сюда не простого гонца, а внука моей кормилицы, значит, произошло нечто очень важное. Чего хотят пираты?

— Как утверждает прибывший ночью капитан, Виболь-хан хочет за голову вашего родича тысячу золотых монет.

— Он голодный волк, этот Виболь-хан, — скривился Великий амир. — Но жизнь моего родича и, главное, вести из Самарканда, а судя по всему, это дурные вести, стоят того. Я желаю видеть ромейского наварха, — немного помолчав, продолжил он.

— Но, мой господин, — замялся слуга. — Глухая ночь…

— Тот, кто хочет увидеть завтрашнее утро, не должен знать разницы между днем и ночью, когда я ее не знаю.

Наварх стоял перед угрюмым старцем, прожигавшим его насквозь тяжелым сверлящим взглядом.

— …Настоящее имя мерзавца — Хайнц Вигбольд. Наши купцы, плававшие в Новоград и торговавшие с Ганзой, хорошо его знают.

— И что ж они говорят о нем? — процедил Тимур.

— Это человек храбрый и, несомненно, умный. По слухам, он имеет познания во многих науках, и если не считать того промысла, которым зарабатывает на жизнь, то вполне может сойти за человека достойного и образованного, чем неоднократно пользовался, чтобы ввести в заблуждение доверчивых простаков.

— Он держит слово?

— Я не знаю ни единого случая, чтобы эмирал его нарушил.

— Но что этот достойный человек делает здесь?

— Неизвестно, — вздохнул наварх, — знаю только, что его долго ловил флот Ганзейского союза.

— Выходит, они решили перебраться сюда, где их еще не знают. Старый путь из варяг в греки. Так, кажется, это у вас называлось?

— Именно так, — подтвердил наварх.

— Сколько у него кораблей?

— Неизвестно. Прибывший капитан говорил о десяти.