— Мануил, ты что же, возомнил, что твоя смерть сможет утихомирить разбушевавшегося Тимура? Это пустая жертва. Он все равно сожжет город. Надо спасти как можно больше людей. Спасти тех, кто сможет сражаться. Ты возглавишь их, на помощь тебе по всей Европе собираются войска. У меня есть достоверные сведения, что в сербских горах у Лозника Стефан Лазоревич разгромил весь арьергард Баязида. И это только первая ласточка. Иногда чтобы победить, нужно отступить.

— Ты говоришь верные слова, мой храбрый и многомудрый друг. И будь я полководцем, сказал бы также. Но я не только полководец. Я император. Господь возвысил меня над народом моим. И когда труба архангела Гавриила возвестит начало Страшного суда, я предстану пред Господом и дам ему ответ за каждый день свой и за грехи народа моего. И спросит меня Отец Небесный: «Где был ты, когда умирали они? Когда молили о пощаде, искали спасения у тебя, возвышенного мною и униженного гордыней и жалостью к себе. Разве не знаешь ты, что в огне гордыни выкованы ключи от адской бездны. Что жалость к себе — источник любого горя в жизни?»

И мне нечего будет ответить. С этим пришел я сюда, ища ответа. И теперь знаю его. Я останусь в Константинополе и буду до последнего любезен с Тамерланом. А далее, если Всевышний даст силы руке моей, я вновь запрусь в стенах Вечного города и выведу старого и малого — всякого, кто способен держать оружие, чтобы отстоять дом свой. И уж если сложим мы головы, то как подобает мученикам за веру Христову, а не как бараны под ножом мясника. Я остаюсь, друг мой. Ступай. Ты сделал все, что мог. Оставь меня наедине с Господом, ибо долог список моих прегрешений и краток миг до последнего часа.

* * *

Собор святого Лоренцо, излюбленная церковь рода Медичи, был под завязку набит людьми. Члены синьории на почетных местах, чуть позади — цеховые старшины, кондотьеры и капитаны городского ополчения. В проходах теснилась чернь, ворье и слуги городского патрициата.

— …Жители славной Флоренции! — громыхал с амвона сильный голос Балтасара Коссы. — Не о том я хотел говорить с вами сегодня. Желал напомнить вам о доброй самаритянке, отринувшей дрязги и споры, дабы, пусть и с ущербом для себя и семьи своей, подарить спасение тому, кому оно было столь необходимо в час испытаний. Но теперь не ведаю я, упоминать ли здесь слова Писания. Ибо, вслушиваясь в звон флоринов, сделались вы глухи к зову Правды Господней. Забыли вы, должно быть, что этот град, цветущую Флоренцию, Карл Великий преподнес в дар Папе Льву III. Его заботами удобрена земля, на которой произросла дивная лилия, красующаяся в вашем гербе.