— Мой генерал, если вы имеете в виду, шо всякий пленник чего-то да стоит на рынке, то как раз этот закон войны они и придумали. Или кто-то из их родни. Вот только, — Сергей покосился на лежащие рядом мешочки с золотом, — боюсь, что наших золотовалютных запасов на всех не хватит. Разве что найти, с кем в картишки перекинуться… — Рейнар мечтательно вздохнул. — В любом случае, надо идти в Александрию, здесь — не с кем. Разве что с вами, так и то, стыдно сказать, моему генералу нечего поставить, кроме мундирных пуговиц.

— Наглец! — возмутился Бонапарт. — Между прочим, это золото из моей казны.

— Минуточку внимания. — Сергей поднял указательный палец. — Это золото из военной казны, отпущенной, между прочим, на завоевание Египта. Так как моя игра в карты — это своего рода диверсия — подрыв экономики и, главное, морального духа… — Он вдруг осекся. — Мой генерал, на горизонте всадники!

— Чьи?

— Уж точно не наши. Не помню, чтобы кто-то из наших пытался форсировать море верхом. — Лис бросился к сохнущей одежде, в несколько движений связал ее в узел, вложил туда пару камней и поспешил к воде.

— Что ты делаешь?! — изумился Наполеон. — Ты что же, не знаешь, что такое честь мундира?!

— Еще как знаю! — Лис притопил нежно-голубой тюк, и по воде пошли пузыри. — Все мечтаю, чтоб меня в маршальской форме когда-нибудь похоронили. А до этого еще дожить надо.

— У нас нет маршалов.

— Я и не спешу… Мой генерал, вы б тоже свой мундир притопили.

— Это еще зачем?!

— Чтобы не оказаться почетным заложником. Это мамелюки. Они рыщут вдоль берега, выискивая трофеи. Если вы дадите себе труд подыграть мне, у нас есть шанс вернуться во Францию с очередным пучком лаврового листа для супа. Шо-то мне подсказывает, сшить вам новый костюмчик мадам Жозефине станет куда дешевле, чем платить выкуп. Так, — Лис уставился на солнце, — где тут у нас Мекка? Ага, где-то там. Запоминайте, я — Осман Сулейман Бендер-бей, потомок турецкого султана, грозы неверных и тени Аллаха на земле — Сулеймана Великого. А вы, уж не обессудьте, мой камердинер.

Лицо Бонапарта вспыхнуло гневом.

— Ну, хорошо, — примирительно согласился Рейнар, — вы Сулейман Бендер-бей. У вас как с турецким?

Всадники уже были в трех сотнях ярдов.

— Что ж, надеюсь, оно того стоит, — с мукой в голосе проговорил Наполеон, заворачивая камни в генеральский камзол.

Точки на горизонте становились все крупнее, превратившись в пару десятков всадников на прекрасных арабских скакунах. Теперь уже не только остроглазый Лис видел их, но и мамелюки различали мужчин неглиже у самой кромки воды. Сергей воздел руки к небесам и завопил голосом, которому мог позавидовать любой муэдзин:[55]