— Сергей, а если серьезно?

— А если серьезно, мы с генералом сейчас отправляемся ко двору александрийского бея. Я — в качестве прямого, шо тот кипарис, потомка Сулеймана Великолепного, а итальянец, папаша Карло, как уже было сказано, моим камердинером.

— Лис, а что это вас понесло в Александрию?

— Дурацкий вопрос для соратника военного министра и буквально наперстка Метатрона. Во-первых, там кормят на халяву, а мы голодные, а во-вторых, моему камердинеру срочно нужна армия. Может, ты знаешь, где тут еще в окрестностях можно найти скопище военнообязанных французов?

— Разумно, но каким образом? Ты что же думаешь, что бей согласится уступить тебе своих пленников?

— Ну, честно говоря, я думаю, так и будет. Но это второй вопрос. Деталей я еще не продумал. Ты мне пока напомни, о мудрейший, кто у нас сейчас в Стамбуле сильнее всех надувает щеки?

— Ты имеешь в виду султана?

— Нет, это ты султана имеешь в виду, а я, как родственник, пусть и дальний, глубоко его почитаю. Согласись, как-то не куртуазно почитать владыку правоверных, не помня его имени.

— Селим Третий, сын Османа Третьего. Довольно интересный султан. Отчаянно стремится к у становлению дипломатических и торговых отношений с Европой, замирился с Пруссией и, что было куда сложнее, с Австрией. Кроме этого учредил посольства в Париже и Лондоне. Проводит военную реформу по европейскому образцу и потому — в напряженных отношениях с собственными янычарами. Все это — на фоне войны с Россией.