И вот сижу я, значит, в Париже, раскидываю картишки, ну, в смысле, раскладываю карты театра военных действий, и тут вдруг — хреняк — Наполеон: «Пошли выйдем, пошли выйдем». Ну, я ему: «Если про ту партию, что мы вчера на троих с Талейраном раскидали, то кто ж вам доктор, шо в колоде по чьему-то недосмотру оказалось шесть тузов? Это ж явно типографский брак, а я честно играл теми картами, которые сданы. Я ж человек не местный, думал, во Франции так принято». Ну, короче, слово за слово, и поплыл я белым лебедем в Египет с целью налаживания дипломатических отношений.
— Если убрать пустую трескотню, на первый (оставим, как есть) взгляд, может, и сойдет.
Если убрать пустую трескотню, на первый (оставим, как есть) взгляд, может, и сойдет.
— Не, друг мой, если убрать трескотню, то все это слишком легко проверяется… Ладно, думай, куда пойти, куда податься, а я пока тут прикину, как нам быстрее переломить ситуацию об колено. Ты, кстати, по поводу александрийского бея ничего такого рассказать не можешь?
Не, друг мой, если убрать трескотню, то все это слишком легко проверяется… Ладно, думай, куда пойти, куда податься, а я пока тут прикину, как нам быстрее переломить ситуацию об колено. Ты, кстати, по поводу александрийского бея ничего такого рассказать не можешь?
— Увы, нет.
Увы, нет.
— Ничего. Спрошу Базу.
Ничего. Спрошу Базу.
* * *
Ожидать секретного послания военного министра пришлось дольше обещанных тридцати минут. Как говорится, полчасика от получаса отличаются ровно на полчаса. В конце концов, получив документы и деньги, я отправился на улицу Красного Колпака, раздумывая на ходу, как бы обмануть бдительность агентов Талейрана. Объясняй потом, отчего вдруг ты едешь на юг, направляясь при этом на северо-запад…
В комнате меня вновь поджидала Софи.
— Уезжаешь? — стоило мне переступить порог, спросила она.
— Да, — кивнул я.
Не то чтобы мне сильно нравилась внезапно образовавшаяся традиция подобных встреч, но мадемуазель Готье при желании умела быть чрезвычайно целеустремленной.
— В Брест?
В моей голове вновь в который раз прозвучали слова Бернадота: «Полная секретность».
— Почему вы так решили, сударыня?
— Арман сказал. А ему сообщил Талейран, радостно потирая руки. Он считает, что это будет отличной проверкой, кому на самом деле вы, барон, намерены служить.
— Забавно. Что еще поведал любящий брат?