— Хвала Аллаху, защитнику правоверных! Ты услышал мои стенания и молитвы!
— Как ты можешь?! — зашипел Бонапарт. — Ты же христианин!
— Ну и что? Я — христианин, а Аллах — защитник правоверных, что вас смущает? Тут, как говорили латиняне,
Через несколько мгновений всадники приблизились и обступили спасшихся, пытаясь определить на глаз, что за трофеи послало им Провидение. Горькая правда состояла в том, что они сами, по сути, уже являлись трофеями Лиса, но им до поры до времени знать об этом не стоило.
— Приветствую вас, доблестные воины, — принимая горделивую позу и умело играя голосом, провозгласил Лис. — Я — Осман Сулейман Бендер-бей, третий сын благословенного Хаттаба ибн Али Бендер-бея, правнука могущественного и славнейшего повелителя всех правоверных, величайшего из великих султанов Блистательной Порты, Сулеймана Великолепного! Мир с ними обоими и вечное благословение Аллаха над домом Орхана!
Если бы кому-нибудь в Европе пришла в голову мысль выучить турецкий, лучшего носителя правильного стамбульского выговора им было не найти. Система «Мастер-линг» обеспечивала высочайшее качество речи на любом из живых, а если нужно, и мертвых языков.
В глазах мамелюков, окруживших «французский десант», промелькнуло удивление, затем интерес. Не всякий день удается встретить на пустынном берегу потомка султана в одних подштанниках. Хоть и с тысячей оговорок, но все же мамелюки оставались вассалами османов. И ссориться с одним из представителей династии, пусть даже далеко не из первых, всадникам было ни к чему.
Между тем Лис продолжал витийствовать как ни в чем не бывало:
— Каждый из вас заслужил награду. Пусть золото гяуров усладит ваши дни. Эй, Карло, выдай по три золотых каждому из этих смельчаков!
Наполеон метнул на «султанского потомка» гневный взгляд и побрел туда, где среди камней были припрятаны спасенные кошельки.
— Вы получите еще столько же, когда доставите меня вместе с камердинером ко двору бея в Александрию.
* * *
Закрытая связь активизировалась.
—
—
—