Алекс первый сообразил, что дар ведьм сложно сказывается на сознании и подсознании. Что тот, кто наделен силой, обязан отдавать её, чтобы жить. Алекс назвал это «теорией родника»: если ты полон, ты должен изливаться… Хуже и сложнее иное: отдавать надо как-то правильно. Что значит «правильно» — мы пока не можем понять. Но, если дар отдан неправильно, он не восполняется, вот что несомненно. Думаю, участь темных ведьм еще сложнее. Они никому не отдают, они только забирают. И, забирая, необратимо меняют себя. У предков были жуткие антинаучные страшилки: мол, ведьма и умереть не может, не отдав тьму преемнице, причем — из рук в руки. Я до поры не верила. А теперь… Я видела их. Сама видела. Двух хужаби, им по сто с лишним. Они не хотят, не могут жить — и не способны умереть. Это хуже любой пытки… Я трогала их кожу и ощущала генетику в виде трухлявых, мёртвых деревьев… и не могла поменять ничего. Они умоляли о смерти, но никто не желал подойти к ним ближе пяти шагов. Они и мне пытались отдать тьму… только зря, рядом безмятежно улыбалась Кузина мама.

— Оу-уу…

Вопль сопроводил мое падение мордой в грязь. Думать, стоя на седле — вредно. Спасибо, Кузя успел: метнулся, подставил спину. Пока я возилась, отчищала рукав, пока жаловалась шепотом Кузе, дозорные кочевья подъехали, поздоровались с Иржи и уточнили, как принять гостей-валгов, чтобы не обидеть их. Иржи рассказал.

— Дети! — отчаявшись оттереть грязь, сообщила я. Никто не понял, но все на меня уставились. — Дети. Прошу собрать хотя бы десятка два. Хочу кое-что попробовать. Да: лучше у костра, на свежем воздухе.

Иржи улыбнулся недоумевающим дозорным. Вроде как извинился за мое сумасбродство. Он для человека, которого числят разве что не святым — до смешного вежлив и непритязателен. И эти его сорок пять жен… Не виноват Иржи, что каждый шатровой чуть не силой пихает первых красавиц кочевья ему в объятия. И сами девки лезут обниматься — за шиворот не оттащить… У Иржи пятьдесят два выживших ребенка. Все девочки, все рыжие и все — степь ничуть не сомневается — ведьмы. Полезные, с папиным жизнелюбием и его же неумением отказывать людям, даже себе во вред…

О чем я думаю! Не ко времени, надо собраться. Настроиться.

Под ногами с хрустом лопается корка льда, где-то еще толстая и белесая, а где-то уже пробитая старой рыжей травой и молодой, бешено-зеленой.

Зима спеклась клочьями снежного войлока, скатилась на дно оврагов. В этом году она была злая. Теперь я понимаю на своем опыте, как это страшно и тяжело — когда зима и ветреная, и малоснежная. Гляжу под ноги и радуюсь. Зелень прет. Мерзнет в ночь, а днем оживает. О таком легко сложить сказку, а еще зелень можно и нужно добавлять в витаминный суп. Это и без меня знают, но я все равно повторяю в каждом кочевье. И еще говорю о травах, содержащих йод. У меня заготовлен текст, я твержу его как заклинание каждому встречному знахарю. Но это позже. А пока…