– Нет у нас никакого ускорения, мы никуда не движемся. Разве что прямиком в будущее.

– Все так, но, если сделать расчеты, получишь результат, дополняющий данные наших наблюдений за Спином, и не исключено, что поймешь, какими силами манипулируют гипотетики.

– Какой в этом смысл, Джейс?

– Пока что рано говорить. Но я верю, что знание – не пустой звук.

– Даже если мы вот-вот умрем?

– Все умирают.

– В смысле, вымрем. Как вид.

– Это вилами по воде писано. Ясно одно: чем бы ни являлся Спин, он – нечто большее, чем искусно спланированная глобальная эвтаназия. У гипотетиков непременно имеется некая осмысленная цель.

Может быть. Но тут мне стало ясно, что за веру я утратил. Веру в Великое спасение.

В Великое спасение под любым соусом, под любой торговой маркой. Например, в то, что в последнюю минуту мы найдем элегантное технологическое решение проблемы. Или в то, что гипотетики на самом деле наши благодетели, которые в итоге превратят планету в царство спокойствия и безмятежности. Или в то, что нас спасет Бог: всех или, по крайней мере, истинно верующих. Или. Или. Или.

Великое спасение. Ложка меда в бочке дегтя. Бумажный спасательный шлюп: пусть даже мы в попытке взобраться на него выбьемся из сил и еще быстрее пойдем ко дну. Мое поколение изуродовал не Спин. Мое поколение изуродовал соблазн Великого спасения и цена этого соблазна.

* * *

Проблески повторились следующей зимой. Они длились сорок четыре часа, после чего исчезли, будто их и не было. Многие уверились, что это – некое подобие вселенского погодного явления: непредсказуемого, но в целом безобидного.

Пессимисты указывали, что интервалы между проблесками уменьшаются, а длительность их, напротив, растет.

В апреле проблески продлились трое суток и вызвали помехи в стратостатном вещании. Событие спровоцировало еще одну (хотя и не столь заметную) волну попыток суицида – как и в прошлый раз, успешных и не очень. Люди ударились в панику не из-за небесных сполохов, а из-за отказа телефонов и телевизоров.

К тому времени я перестал следить за новостями, но некоторые события невозможно было игнорировать: военные неудачи в Северной Африке и Восточной Европе, тирания сектантов в Зимбабве, массовые самоубийства в Корее. В том году сторонники апокалиптического ислама одержали крупные победы на выборах в Алжире и Египте. Филиппинская секта, поклонявшаяся памяти Вона Нго Вена (его возвели в ранг пасторалистского святого, эдакого Ганди с аграрным флером), успешно провела всеобщую забастовку в Маниле.

Мне же несколько раз звонил Джейсон. Он прислал телефон со встроенной защитой – то ли кнопок, то ли экрана – и сказал, что такое шифрование «убережет нас от охотников за паролями». Я так и не понял, о чем он, поэтому заметил: