Задерживаться мы не стали. Шоссе было чисто, попыток напасть больше не было ни одной. Редкий гоблин, попадаясь на пути, предпочитал обходить нас стороной. Люди расслабились, колонна сильно вытянулась на дороге, подставляя под удар незащищенные фланги. Мне это очень не нравилось. Кроме того, беспокоило, как будет воспринято появление нашей разношерстной команды на линии фронта? Не откроют ли при виде конвоя из орков по нам по всем беспорядочный огонь? В профилактических целях, не разбираясь в ситуации?

Я прибавил шаг, догнал зеленокожего лидера и ткнул его кулаком в бок. Попробовал показать жестами, чего хочу добиться от его дружины. Крутил руками так и эдак, кричал, ругался на удивленно сгрудившихся вокруг орков – всё без толку. Он не понимал по-человечески, а мне его шипение было как китайская грамота.

В конце концов, я хотел уже плюнуть на свою затею, но тут на помощь пришел перемазанный в грязи небритый мужичок. Тот самый, что пытался напасть на меня в Цитадели.

Без лишних слов он схватил за лапу одного из орков и поставил правее от командира. Второго силой, разве что не пинками, вытолкал на соседнюю обочину. Затем указал место третьему, отправил на другой фланг четвертого. Дальше орки принцип поняли и легко сами поделились на две шеренги. Нам оставалось только заставить их растянуться вдоль всей колонны, а не топать снова в авангарде.

Перевалили очередной холм. Тут я снова ускорил шаг, догнал того смышлёного мужичка.

– Что, земеля, силы еще есть?

– Дом близко. Даже у дохлой клячи перед домом силы найдутся.

– Тогда так. Возьми еще человек пять, кто тоже топать в состоянии. И давайте вперёд. Оторвитесь шагов хотя бы на сто.

– А на что? Засады боишься? Так кучкой сподручнее, если засада.

– Засады уже не боюсь. Далеко отошли для засады.

– Чего тогда?

– Кордона. Своего же. Увидят зеленых, мало ли что подумают. Могут из миномётов накрыть.

Мужичок зло, как тогда в башне, сверкнул на меня глазами.

– А ты за кого больше переживаешь, за нас? Или что дружков твоих хвостатых постреляют.

Я промолчал.

– А знаешь ли ты, что они с нами делали там, в пещерах?

– Знаю.

– И все равно просишь? Думаешь, я дам им вот так уйти?

– Думаю, дашь. Ты же понимаешь, что без них мы бы не вышли даже с фабрики. Они не люди, никакой любви между нами быть не может, но свои шкуры за нас они не жалели.

Теперь промолчал он.