Когда сняли показания – оперативно раздали всем подразделениям датчики излучения. К концу дня удалось найти около тридцати фонящих участков. Не слишком опасных, потому что одни порталы разрушились слишком быстро, пропустив в наш мир самый минимум радиоактивной пыли, а другие стояли слишком далеко от Цитадели, чтобы радиация успела до них добраться. Эти порталы просто выключились, как только сгорела башня.

– Товарищ генерал, ещё очень важная информация. Первым делом требуется полный медосмотр всех, кто выходит из запретной зоны. Пусть врачи ищут любые открытые раны с сильными воспалениями.

– Неизвестная болезнь? Мы уж надеялись, что пронесёт.

– Да. Скорее всего, опасный грибок. Передаётся с кровью. Наша группа потеряла Николая из-за такого заражения.

Генерал отдал распоряжения, заодно сразу распорядился о медосмотре для меня и Хайды. Она уже отошла от первого шока, а усталость подавила в ней страх. Так что выглядела моя спутница вполне естественно. Ладони с необычно отстоящими пальцами держала в карманах, острые уши скрывала в копне грязных волос, а других отличий олт человека на глаз было и не найти. Если даже «супруга» кое-кому из допущенных в палатку показалась странной, они легко списали всё на контузию, про которую я повторил раз пять.

Постепенно Хайда даже смогла восстановить способность слышать мысли. Только вот присутствие большого количества «громко думающих» людей нещадно лупило по её чувствам. С большим трудом она собрала волю в кулак и осторожно постучалась в мой разум. Я раскрылся. Неприятно, зато дальше мог подсказывать ей, как себя вести, что отвечать на те или иные вопросы.

Можно сказать, мы легко отделались. К медосмотру Хайда уже освоилась настолько, что не стала даже просить отсрочки. Вернулась через полтора часа вместе с военврачом, который вертел в руках толстую медицинскую карту. Хайда оказалась вполне здоровой, сильно уставшей и легко контуженной представительницей рода человеческого. Судя по почерку, врач лично заполнил все страницы до последней точки, но вот хоть убей – не помнил, как он это сделал. И не осознавал, почему его это совсем не беспокоит.

Окрылённый успехом, я теперь боялся только одного: публичной встречи с родственниками. Её, как и серию «случайных дружеских бесед» организовали ушлые контрразведчики.

Если с моей роднёй всё было понятно и просто, то встречу тёти Наташи с «дочерью» я прокрутил в голове в десяти разных вариантах. У всех был неприятный финал. Выбраться с территории штаба и предупредить несостоявшуюся тёщу, что ей предстоит пережить, у меня возможности, по понятным причинам, не было.