Больше ничего военное ведомство не уточнило, от дальнейших комментариев отказалось. Только отметило, что войска химзащиты были задействованы с первого дня. «В тесном сотрудничестве с МЧС все последствия ликвидированы, сейчас обстановка ежедневно мониторится и угрозы за пределами охраняемой зоны нет», – гласил пресс-релиз.

Название и объемы попавшей в атмосферу химии журналисты дальше додумывали сами. Одна за другой по всему миру посыпались статьи, рассказывающие, со ссылкой на источники в силовых структурах, про тонну конфискованного химического оружия неизвестного происхождения. И про то, каких бед может натворить всего одна капля вещества BZ, если его неосторожно вдохнуть или выпить.

Что за источник сливал журналистам эту чушь, я прекрасно знал. Он сидел надо мной, этажом выше, носил погоны генерал-майора и строго придерживался согласованного с контрразведкой графика «утечек». Легенда про BZ была придумана потому, что эту гадость можно было незаметно распылить у границ запретной зоны, гарантировав попадание в лаборатории иностранных спецслужб. И только это вещество могло вызвать у населения массовые панические галлюцинации, при тяжелых отравлениях длящиеся несколько дней без перерыва, ведь именно на галлюцинации военные пытались списать все разговоры о вооруженных гигантских ящерицах, захвативших город.

Наконец, именно это вещество синтезировали в нашей стране в очень скромных количествах, а затем отчитались о полном уничтожении в рамках договора о ликвидации химического оружия. С другой стороны, несколько стран с недоброжелательной внешней политикой ежегодно производили состав BZ тоннами. Таким образом, если бы одно из этих государств проявило к инциденту слишком нездоровый интерес, у наших военных появлялся повод спросить на весь мир: а откуда же взялись несколько цистерн запрещенного вещества на нашей границе? Никто не хотел быть упомянут даже в версиях и предположениях, поэтому тему лишний раз не поднимали.

В общем, пока я радовался, что кошмар вторжения наконец-то закончился, подковёрные игры вокруг него только начинались. Все средства были задействованы, чтобы сохранить в тайне подробности случившегося, а любые свидетельства скомпрометировать и выдать за психоз. Понятное дело, ее всегда это удавалось, но наша информационная машина работала, городя до небес самые абсурдные слухи и версии.

Надо, надо мне поторапливаться. Хорошая погода продержится ещё минут сорок, от силы час. Потом повалит снег, поднимется ветер. Ехать будет трудно. Надо на тот момент быть как можно ближе к следующей линии безопасности. В сумерках я проскочу её незамеченным, а непогода скроет следы на случай, если вдруг кто из охранения надумает высунуть нос из своих теплушек.