Судя по всему, тот так и сделал – в наушниках раздались женские всхлипы.

– Я Виктория Павловна.

– Йозеф Гржельчик, – сухо представился он.

– Да, я знаю, – женщина шмыгнула носом. – Я воспитательница Ебургского специализированного учебно-научного центра. Там, где учится… училась ваша дочь Хелена, – пояснила она, не слыша никакого ответа.

– Что, деньги в родительский комитет? – обреченно спросил он.

– Н-нет, – Викторию немного шокировало, что в такой момент Гржельчик думает о деньгах, но тут же она сообразила, что он пока не знает, какой именно момент переживает прямо сейчас. – Господин Гржельчик, с вашей дочкой случилось страшное, – она не удержалась и снова заплакала.

– Она завалила все контрольные? – понимающе спросил он. – Ее выгоняют?

– Нет… да… гораздо хуже, господин Гржельчик!

Он вполголоса фыркнул. Куда уж хуже!

– Хелена, – Виктория опять шмыгнула носом, – она такая милая девочка, но очень эмоционально неустойчивая. Она… – воспитательница набрала воздуха в грудь и все-таки выговорила это: – Она пыталась покончить с собой. Выпрыгнула из окна.

– Боже, – вырвалось у Йозефа. Такого он даже в шутку предположить не мог.

Некоторое время в наушниках слышались лишь рыдания.

– Поломалась страшно, почти насмерть, – справившись с собой, выговорила воспитательница. – Врачи не уверены, что выживет.

– О Боже, – тупо повторил он.

– Господин Гржельчик, вам нужно приехать.

Он заскрипел зубами.

– Я не могу!

– Вы ведь отец! У бедной девочки нет никого, кроме вас.

– Боже мой…

– Возможно, это ваш последний шанс ее увидеть. Вдруг она умрет? Неужели вы допустите, чтобы ее хоронили чужие люди за казенный счет?