Ее губы двинулись навстречу, приоткрываясь. В закатных лучах ярко сверкнул тонкий белоснежный клык, и Захар покрылся холодным потом, но не остановился. Он сознавал, что фактически добровольно сует голову в пасть хищнику, но это сознание не отвращало его, а напротив, придавало чувствам особую остроту, возбуждало до сумасшествия.

Она вдруг вздрогнула и повернула голову. Его губы уткнулись в холодную мраморную щеку.

– Что это? – прошептала Ортленна.

Она смотрела куда-то на восток, в темнеющее небо. Захар проследил за ее взглядом. В небе плясали огни. Настоящий фейерверк.

– Видите огоньки, Захар? – шепот был испуганным.

– Да, – он кивнул. – Что это за явление?

– Это не явление, – она покачала головой. – Это бой в ближнем космосе. Я такое уже видела здесь, и не раз. Вру: не такое. То, что сейчас там творится, втрое-впятеро масштабнее, чем самый грандиозный бой прошлого. Захар, – ее чудесные губы задрожали, – я боюсь.

– Вряд ли стоит бояться, – поспешил успокоить ее Захар. – Наши крейсеры не подпустят врага близко.

Она отвернулась.

– Вы так уверены в своих крейсерах, Захар. Вы не допускаете и мысли, что они могут проиграть сражение. Мы когда-то тоже были такими. Сильными, самоуверенными, даже надменными. Как же, сами ханты нас боялись! Иллюзия непобедимости очень опасна, Захар. Лучше бы вы избавились от нее. Вы ведь, глядя отсюда, не видите, кто побеждает. Может случиться всякое, и следует быть готовыми ко всему, – она обхватила себя руками, будто мерзла, голос стал ломким, как хрустальное стекло. – Но я не готова. Я очень боюсь, Захар.

Она завела двигатель, и вездеход резво пополз, переваливая через каменную гряду.

– Мы возвращаемся?

– Я отвезу вас, – ответила Ортленна, – заберу своих людей и вернусь к себе на рудник. Рабочие тоже это видят. Кое-кто понимает, что это. Им нужна моя поддержка, нужны твердые слова и ласковая рука.

– Ортленна, побудьте немного у нас, придите в себя, – предложил он. – Как вы сумеете кого-то поддержать, если сама боитесь?

Она отрицательно качнула головой.

– Спасибо, Захар, я должна ехать. Рабочие ведь ждут разъяснений, хотят, чтобы кто-то их успокоил. Я за них в ответе. Я не могу себе позволить отложить их страхи в сторону и врачевать свои. Не волнуйтесь, я справлюсь. Я просто не скажу никому, что боюсь. Буду улыбаться и говорить, что крейсеры непременно отразят натиск. Мне поверят, потому что захотят поверить.

Ах, что за женщина! Захар, почти не скрываясь, любовался ее бледным решительным профилем. Что за несгибаемая сила духа! Ортленна восхищала его все больше.