Будь на месте Камалетдинова Бабаев, что с кэпом на «ты», или авторитетный и основательный Федотов – может, и отговорили бы. Но Футболист испытывал к капитану пиетет, а Принц – и вовсе стажер, лицо без права слова. Гржельчик, помогая себе костылями, перевалился в пилотское кресло, пристегнул ремни.

– Орудия – в боевую готовность. Принц, расчет прокола! Связь с эскадрой, живо!

– Кэп, у вас будут неприятности, – попытался образумить его Камалетдинов.

Он отрывисто рассмеялся – резко, без веселья. Он уже прошел черту, за которой о неприятностях можно не беспокоиться.

– Это мои проблемы. Вас никто не обвинит. Вы обязаны исполнять приказы капитана.

– Кэп, я задал расчет прокола для вектора 27-43-19, – доложил Принц.

– Отлично, – отозвался Гржельчик. Осталось всего ничего – встать на этот курс, предварительно разгромив гъдеан и их пристяжных. – Эскадра! – гаркнул он в микрофон. – Слушай мою команду. На счет тридцать – залп по ближайшим врагам на поражение. Затем подходят четыре корабля резерва, берем эту толпу в клещи и мочим до готовности. А потом расчищаем мой вектор 27-43-19. Я ухожу, а вы добиваете уцелевших.

– Но, кэп… – заикнулся капитан «Игоря Селезнева».

– Исполнять! – оборвал его Йозеф. В положении командира эскадры есть свои преимущества. – Начинаю отсчет.

На западе разливалось горизонтальными полосами зеленое золото. Захар до сих пор не привык к этой потрясающей красоте. К некоторым вещам нельзя привыкнуть, настолько они необычны. К прекрасному зеленому закату, к прекрасной красноглазой женщине, сидящей рядом в вездеходе на месте водителя. Эта поездка была так же иррациональна, как красота заката на необитаемой планете. В ней не имелось нужды. Просто так покататься по окрестностям, о чем-нибудь поговорить по дороге – или даже поболтать ни о чем, полюбоваться в окна на зеленоватые облака, песок и скалы, и на закат в первую очередь, конечно.

Красота временно свела его с ума, и он решился:

– Ортленна, вы ведь не будете против, если я вас поцелую?

Она посмотрела на него изумленно – Боже, какая же она красивая, ни на кого не похожая, с яркими губами на белом лице, прозрачными радужками глаз, подвижными заостренными ушками. Изящная, грациозная, словно молодая кошка. И удивление ей так идет. И любое другое выражение лица – тоже.

– Захар, – промурлыкала она, – а вы больше не боитесь, что я вас укушу?

– Боюсь, – признался он. – Ужасно.

Она засмеялась. Когда она смеется, то выглядит просто восхитительно!

– Так, может, не стоит рисковать, а?

Говорит всерьез или дразнит? Он нерешительно потянулся к манящим губам. Сердце бешено колотилось. Укусит – полбеды. Он разное слыхал о вампирах. Если она разозлится, в священном безумии может и голову оторвать, в самом буквальном смысле.