Поодаль от пульта, рядом с голограммой, изображающей схему построения кораблей, расположился в кресле капитан Гржельчик. В последнее время он сильно сдал, но сейчас выглядел бодрым и решительным. Взял себя в руки перед лицом критической ситуации, сказал бы Фархад, если бы Камалетдинов не шепнул ему, заступившему на пост, что капитан принял сильный наркотик. Это не совсем укладывалось в голове. Фархад, конечно, был мальчиком из на редкость благополучной семьи, но людей, употребляющих наркотики, встречал. Он поверить не мог, что капитан добровольно ступил на эту тропу, ведущую вниз, к полному разрушению личности. Расплата за нынешнюю бодрость будет ужасной. Понимает ли капитан, что это его последний бой? Человека, сидящего на игле, не потерпят во флоте. Несоответствие должности, позорное увольнение, унизительные скитания по притонам… в лучшем случае – по больницам… Гржельчик – умный человек; разумеется, он все это понимает. То, что он пошел на такой шаг, может означать лишь одно: ему все равно, что там, впереди. Потому что там, впереди, для него ничего нет. Его недомогание – не хроническое похмелье, не аллергическая реакция на препараты, способствующие срастанию переломов. Это – смертельная болезнь.

Гржельчик рассматривал вражеские корабли. Молча, без всякого выражения на лице. Казалось, его не трогает ни собственное будущее, ни ультиматум гъдеан. Просто решает какую-то задачу по комбинаторике, сугубо теоретическую. Вычисляет число перестановок из тридцати семи и четырех…

– Связь с Центром, – раздался доклад связиста. – Капитана к микрофону, срочно.

Йозеф отвлекся от размышлений, как лучше разбить всю эту, увы, многочисленную шушеру, оставаясь в целости, и, подрулив на кресле поближе к пульту, надел гарнитуру.

– Капитан Гржельчик слушает. Новые приказы?

Вряд ли что-то иное могло явиться причиной экстренной связи, но Центр его удивил.

– Лейтенант Натхармапутра, генштаб. Тут одна женщина чего-то от вас сильно хочет.

– Жена, что ли? – Марта настолько решительно от него отмежевалась, что он даже не знал, радоваться или тревожиться.

Пауза – видимо, лейтенант уточнял.

– Нет, не жена. Говорит, дочка у нее от вас.

– Бред! – отрезал Йозеф. – Гоните аферистку поганой метлой. Нет у меня никаких внебрачных детей и быть не может.

Двадцать лет он был верен Марте. И чем все кончилось? Лучше бы гулял, хоть не так было бы обидно слушать ее обвинения.

– А, нет, – поправился Натхармапутра. – Это у вас от нее дочка. То есть…

Йозеф начал сердиться.

– Прекратите нести чушь и дайте микрофон этой тетке, пусть сама скажет, что ей надо!