Он расстроенно сел в углу кают-компании, налив себе виски. Бойко Миленич пожал плечами, решив, что впечатлительному Зальцштадтеру стало дурно от вида укуса, и выкинул его из головы. У капитана были более неотложные дела, чем сюсюкать с пассажирами.
Экраны подернулись радугой. Мощность на ГС-приводе вышла на режимную, и в этот момент корабль тряхнуло, где-то снизу залязгало, заскрежетало.
– Что такое? – рявкнул Миленич.
– Кто-то в нас врезался, – неуверенно ответили аналитики. – Или мы в кого-то врезались.
Они сейчас слепы, как котята. Ни один экран не показывает ничего, кроме радуги.
– Как можно в кого-то врезаться в ГС-переходе? – раздраженно буркнул Миленич. – Бред сивой кобылы.
– Тяжело идем, – констатировал пилот. – Мощности не хватает, – и добавил энергии на ГС-привод.
– Это все долбаный хренотазик, – проворчал второй. – Нагрузили под завязку, придурки.
Радуга исчезла. На горизонте маячила Земля, слева и сверху – остальные три крейсера. «Сайрес Смит» передал всем приказ оставаться на орбите. Миленич собрался вызвать Землю, чтобы договориться о посадке шаттла и о приеме беспилотника с траинитом.
– Кэп, – растерянно позвали аналитики, – а где мини-корабль?
– То есть как – где? – опешил капитан.
Перед ним на экране возник схематичный силуэт крейсера. Внизу, там, где полчаса назад находился пристыкованный беспилотник, ничего не было. Болтались какие-то оборванные штанги – и все.
До покрывшегося холодным потом Миленича наконец дошло, что это было за сотрясение и лязг.
– Черт, мать! Мы потеряли тазик в проколе!
Что он скажет чертову Зальштадтеру? Его груз стоил миллиарды!
Иоанн Фердинанд пребывал в прострации. Катастрофа у Мересань всех слегка прибила, а он прямо-таки с лица спал. Даже за пайком не приходил, валялся у себя в каюте, играл на гитаре и плакал. Шварц зашел, посмотрел на старпома. Спросил:
– Может, к своим хочешь? Иди, я дам расчет.
Наверняка теперь никто не вспомнит, что его имя прокляли. До того ли? А здоровый, знающий мужик пригодится.
– Нет, – категорично ответил Иоанн Фердинанд.