– На машине около двух часов.

– Отлично, значит, через три с половиной часа.

– Но, Салима ханум, адмирал же не успеет!

– Отлично, – повторила она. – Значит, он станет торопиться. При этом все равно опоздает, будет чувствовать себя виноватым… Господин Натта, неужто кардиналы такие святые, что об этом не задумываются? Не забудьте, кстати, намекнуть т’Лехину, что мое время дорого.

Джеронимо почтительно кивнул и отправился раздавать указания.

– Женщина! Купите кружево!

Пронырливый торговец углядел важную даму из-за спин телохранителей и вопил, поднявшись на цыпочки и маша руками, чтобы его разглядели.

– Лучшие ткани Дуурдухана! Кружево с золотой нитью будет вам очень к лицу!

Салима засмеялась.

– Мне статус не позволяет носить дуурдуханские тряпки. Народ скажет: что, у нас своих нет?

– А вы в них дома ходите! – Ренееле не терял надежды хоть что-то продать. – Радуйте глаз мужу.

Салима смеющимися глазами посмотрела на Хайнриха. Он смутился и напустился на торговца:

– Слышь, галантерейщик хренов! Я тебе что сказал? Сидеть тише воды, ниже травы. А ты что делаешь? Я тебя за шею подвешу на твоем собственном полиамиде!

– Господин Шварц, я вообще-то не с вами разговаривал, – сделав вид, что не испугался, дуурдуханец с надеждой уставился на Салиму. Хайнрих плюнул. Коммерсанты – совершенно безбашенная братия.

Салима повернулась к Хайнриху.

– Что ты так расстроился, Хайни? Эти тряпочки настолько плохи? Ты их видел?

– Видел, – проворчал он. – Не поверишь: этот кошмарный тип предлагал мне купить их на флотскую форму.

Ренееле, словно поняв, о чем идет речь по-английски, принялся с энтузиазмом размахивать образцами. Салима с интересом окинула взглядом легкие переливающиеся полотна и ажурное шитье.

– Могу себе представить! Нет уж, я не желаю, чтоб у противника возникали сомнения в ориентации наших космолетчиков.

– Женщина! – отчаянно взмолился дуурдуханец. – Каждый пятый рулон в подарок! Вы нигде не найдете лучшего предложения!