Она отхлебнула зеленого чаю из чашки, поставила на блюдце. Приглашающе указала адмиралу на поставленную перед ним чашку. Нет смысла издеваться над противником более, чем необходимо. Тем паче, когда собираешься сманить его в союзники.

Как же она была хороша! Он ничего не мог с собой поделать. Пытался смотреть в сторону, но это невозможно, когда ведешь переговоры. Он посмотрел в ее глаза и опять пропал. Хотелось петь и говорить о любви. А приходилось – о деле.

– Хао готова вас принять, – она начала с главного. – Вам будет выделена определенная территория, вполне достаточная для двухсот миллионов человек, – она открыла ноутбук и повернула экран к т’Лехину. Он слегка застонал, но пришлось смотреть в самый центр этой адской электрической штуковины. – Вот этот необитаемый континент, закрашенный синим, со всеми его ресурсами.

– Мне кажется, его полярное расположение не благоприятствует хорошему климату, – выдавил т’Лехин. Электрический свет резал глаза.

Салима пожала плечами.

– Потому он и необитаем. Вам не нравится?

Т’Лехин промолчал. Капризничать неуместно.

– Не беспокойтесь, т’Лехин. Хао – жаркий мир. На полюсах, разумеется, немного прохладнее, чем для вас привычно, но вовсе не так холодно, как здесь и сейчас.

Он кивнул.

– Спасибо, – он понимал, что спасибом не отделается, что уже начал платить, но не мог быть невежливым. Только не с ней!

– Ваш флот жив, – продолжила она. – Вам есть на чем перевезти людей. Впрочем, мы можем выделить несколько крейсеров для того, чтобы ускорить процесс.

– Да.

– От прав на Мересань вы отказываетесь. Передаете планету нам. С подробными картами, где обозначено расположение всех месторождений.

Т’Лехин стиснул зубы. При обсуждении с Джеронимо Натта само собой подразумевалось, что одна планета меняется на другую, но только сейчас он понял, что это означает. На Хао, при всем ее богатстве тяжелыми металлами, нет траинита, а на Мересань – есть.

– Мересань – наша родина! Мы не можем вот так просто от нее отказаться. Она принадлежала нам тысячи лет, и все ее ископаемые – наши!

– О, простите, – пропела Салима. – Понимаю и уважаю ваши чувства. Хотите владеть этой планетой – пожалуйста. Могу ли я вам запретить? Оставайтесь и владейте, – она отодвинула чашку и чуть приподнялась, как бы размышляя, не попрощаться ли.

Он беззвучно застонал.

– Я… не это имел в виду, – слова выговаривались с трудом. – Мы хотели бы сохранить… хотя бы часть…

– Не хотите расставаться с траинитом? – невинно улыбнулась Салима. – Серьезная причина для тоски по родине.

На щеках т’Лехина выступили синие пятна.