Васто передернулся.

– Креститесь, господин Васто, – твердо повторил т’Лехин, – езжайте на Хао, и там мы вместе еще раз подумаем о вашем будущем. Вы человек неглупый и решительный, а мне нужны умные советники…

Лязгнула металлическая дверь, и Ройен поднял голову, ожидая увидеть надзирателя. Что-то не вовремя: для ужина рано, для прогулки поздно.

Честно говоря, прогулки не радовали. Выводят во двор, а там – забор под напряжением. Приближаться к нему не хотелось, мересанцы жались посреди двора, вызывая насмешки охраны. Поначалу их выводили вместе с другими заключенными, но арестанты то и дело задевали «синих», несколько раз били, и время сдвинули. Однако прогулки – хоть какое-то разнообразие. Для досуга заключенных в камере имелся компьютер с ограниченным доступом в интернет: смотреть можно, самому закачивать информацию нельзя. Многим землянам этого было достаточно для комфорта, но Ройен и его товарищи по несчастью ни разу не включили компьютер. Одного электрического света, непрерывно горящего, пока не прозвенит отбой, хватает для неприятных ощущений. Ройен пытался попросить надзирателей, чтобы им зажигали свечу вместо электрической лампы. Бесполезно: надзиратели плохо говорили по-хантски, а если и понимали, ничего менять не хотели. Так положено, и все тут.

В камере, рассчитанной на шестерых, было всего четверо мересанцев. Два места пустовали, к ним никого не подселяли, чтобы не создавать повода для межрасовых конфликтов. Всего четыре человека выжили в сражении землян с симелинцами. Они не сражались, они служили беззащитными мишенями. Ройен с содроганием вспоминал шквал зеленоватого огня, слизнувший двоих, закрепленных на поверхности «Мефа Аганна» чуть левее. От неожиданности и шока он выронил малярный валик, поплывший куда-то в сторону. Крейсер начал стрелять в ответ, корпус трясся от отдачи. Ройена оторвало от стены, страховочный трос натянулся. Лазеры сверкали, не переставая, люди, облепившие «Меф Аганн» с красками и трафаретами, гибли, и Ройен понял, что неминуемо погибнет тоже, привязанный к месту сражения. Он закусил губу и, отцепив трос, оттолкнулся ногой от борта. Его немного закрутило, но он видел, как горит обшивка там, где он находился несколько минут назад.

Потом были страшные минуты. Бой закончился, а он, вися посреди вакуума, медленно удалялся от кораблей, становящихся все меньше и меньше. Они зализывали раны, им было не до него. В те минуты он почувствовал, как близко подкралась смерть, глядя на него из пустоты холодными глазами. Прожитая жизнь пронеслась в голове хаотичной чередой картин. Бестолковая жизнь, без всякого смысла. Пока живешь, все вроде путем – служба, выходные, приятели, женщины… А становишься на край – и понимаешь, что нечего предъявить небесам.