Макс, словно стараясь сохранить спокойствие, стоял неподвижно напротив брата, защищаясь от того, что закипало в его крови и что нужно было остановить, прежде чем оно вырвется наружу. Его тяжелое дыхание, казалось, наполняло комнату.

– Я обещаю, что сделаю все возможное, но не все зависит только от меня.

– А комендантский час?

– Я бы с удовольствием впаял его вам обоим, но разве от него есть толк? – с тихим гневом ответил он и бросил их наедине, исчезнув в столпе синего света.

Рейн рукой изобразил выстрел в голову, а потом посмотрел на Яру таким простым теплым взглядом, каким обычно смотрят люди, понимающие друг друга без слов. Роднее этого чувства она ничего не помнила.

– Я никому о себе ничего не рассказываю. Макс единственный, кто знает слишком много, и я бы предпочел почистить ему память, – сказал он, а Яра крепко обняла его. – А как же твое обещание не бросаться на первого встречного? – Низкий голос коснулся ее лба, отправляя приятные мурашки бежать по шее и спине, от его волос все еще немного пахло хвоей и дымом.

– Оно в силе, а это называется объятиями. – Она опустила руки и отступила. – Люди обычно так поддерживают друг друга, иногда выражают благодарность или привязанность. Говорят, снимает стресс.

– Правда? Ну-ка давай еще раз попробуем. Сегодня столько стресса было, не знаю, как его и снимать.

Его характер не переставал удивлять. Рейн мог кипеть от ярости, а потом начать строить из себя такого дурака, что невозможно было злиться и не смеяться над ним. Он рассмеялся в ответ, и она наконец увидела ту самую улыбку, которая полностью меняет лицо человека, когда открытием становятся длинные складки в два ряда на щеках, тянущиеся вниз к подбородку. Вспыхнувший огонь в зеленых глазах растопил их лед. Теперь там южный ветер раздувал пламя, разнося его искры озарять все вокруг.

– Я хочу знать, что ты видела, – все еще улыбаясь, сказал он.

– Фрагменты разговоров, жизнь в Чертоге – мне все это незнакомо, поэтому сложно рассказать, что именно я видела. Это скорее был поток мыслей и образов. Я до сих пор ощущаю его след, словно он оставил после себя сухое русло.

Молчание пролегло между ними, и, казалось, ночь заволокла все вокруг.

– Одного я, наверное, не смогу понять никогда, – признался он. – Что заставляет тебя верить в такой ошметок дерьма, как я?

– Знаешь, дома и люди в чем-то похожи. Когда они остаются одни, то становятся странные. Внутри темно, и от этого не по себе, но темнота внутри перестает пугать, если убедиться, что в ней не прячется чудовище.

Глава 42. Макс

Глава 42. Макс