Соправители происходили из четырёх влиятельных древних родов, каждый из которых традиционно имел частную армию и частный воздушный флот, обеспечивающиеся из собственных средств. Дом Аманидов же как правящий дом помимо личной преторианской гвардии и флота распоряжался также городскими вооружёнными силами и стражей, которые содержались за счёт немалых налоговых поступлений.

Номинально всей полнотой законодательной власти в Аманите обладал городской Сенат, а судебной – городской Суд. Однако все советники и судьи высших рангов по удивительному стечению обстоятельств происходили из Первого дома, а потому политика их была неизменно согласованной и лояльной главе дома. Дом Аманидов уверенно царствовал вот уже почти четыре сотни лет, утвердив в столице устойчивую власть, и ничто не предвещало конца их спокойному правлению. Именно Аманиды первыми достигли такого безоговорочного могущества, что титул лорда-защитника города, прежде назначаемого Сенатом в зависимости от реальных заслуг и доблестей, стал наследственным и теперь официально принадлежал их дому.

Чиновники и бюрократы Первого дома безоговорочно управляли Аманитой.

Терпеливо ожидающий высочайшего внимания человек низко поклонился и замер, также выдерживая необходимую паузу. Оба аристократа прекрасно знали регламент аудиенции. Лорд Октавиан Севир меж тем чинно опустился в кресло, с особой тщательностью поправил рукава торжественных церемониальных одежд цветов глицинии, которые он носил как глава Первого дома, бросил краткий взгляд на тёмно-красные геральдические розы в пышном золоте мантии, которые он носил как лорд-протектор Аманиты, и, не поворачивая головы к подданному, сухо произнёс:

– Правитель имеет некоторое время, чтобы выслушать вас, советник Лукреций Севир.

Вошедший являлся не кем иным, как родным братом молодого лорда, к тому же – старшим братом, унаследовавшим имя правящего отца. По всем действующим законам именно он должен был стать престолонаследником. Однако, едва вступив в совершеннолетие, Лукреций совершил поступок, который шокировал и на долгие годы взбаламутил подобное топкому болоту общество Аманиты. Некоторые находили его проявлением необыкновенной мудрости и дальновидности, большинство же – явным признаком слабохарактерности или даже потери рассудка.

Приобретя возможность распоряжаться своим словом, инфант по собственной воле отказался от любых прав на престол – для себя и своих потомков, чем вызвал сильнейшее недовольство и разочарование старого лорда Лукреция. До конца жизни отец так и не простил первенцу этого вероломного отречения и даже на смертном одре не проронил тому ни слова, унеся глубокую обиду и в иной мир.