– Ты никогда не обретешь власть, – покачал головой гул, переводя взгляд с камней на меня. – Если ставишь жизнь этой девицы на первое место. К тому же, я уже заключил договор с кем-то, кто гораздо влиятельнее! И судя по услышанному от тебя, он с честью выполняет свои обязательства. Евгеника станет очередной ступенькой… Что же до камней… Я богат, у меня таких сотни, если не тысячи… Что еще?

– Ты веришь этим… блондинам? Уверяющим, что если Дайрон попал под атомный взрыв, с ним покончено?

Хашшас вскинул бровь. В переносном, конечно, смысле. С волосами у него было туго.

– Да, я был там. – Я постарался усмехнуться. – И то, что Дайрон сумеет возродиться через несколько десятков лет правда лишь отчасти… Этот срок следует уменьшить в несколько сотен раз…

– Значит, Дайрон все же погиб? – Пальцы гула забарабанили быстрее.

– Скорее, временно отлучился. Поэтому я здесь. У тебя, у Шарлотты, маркиза и прочих отступников еще есть время.

Запомни, наш Бог умеет прощать!

При последних словах Князь Трех Ступеней дернулся. Но в его глазах сквозило сомнение.

– Гм, хотя это и похоже на правду, я все же останусь при своем мнении, – после некоторого размышления произнес он. – Главное достоинство любого политика – это умение вовремя склониться на нужную сторону. И это же является главной бедой!

– Не боишься повторить судьбу того яблока? – поинтересовался я.

Он не сразу понял, о каком яблоке идет речь. А вспомнив, скривился.

– Поможешь девушке, получишь прощение! – пообещал я.

Разумеется, никто меня не уполномочивал давать подобные обещания.

Неизвестно, обменял бы Дайрон исцеление Марго на амнистию предателей. Но я сейчас был готов обещать ему что угодно.

Князь молчал. Видно было, как на его виске запульсировала жилка болотного цвета.

– Неужели ты не в силах просто помочь? – стараясь держать себя в руках, добавил я.

Князь Трех ступеней запахнул халат.

Увы, решение он уже принял.

– Я могу назвать свою цену. Но вряд ли она тебя устроит. Меня очень удивило то, как ты пришел в себя после выстрелов Сам'ди.

– И ты еще сомневаешься во мне? – я с трудом заставил себя усмехнуться.