– Я не важен, – сказал мне Антарес, выжимая утомленную улыбку. – По сравнению с остальными, разумеется, ни капли не важен. Вот чем я руководствовался в тот момент.

Он создал для Гортраса тюрьму. Это была манипуляция типа Доминум. Очень сложная и требующая огромных энергоресурсов. Антарес попросту стал хозяином души Гортраса, взял над ней власть, приковав к центру места заточения. Антарес все предусмотрел: каждую возможность побега, каждую предполагаемую поломку – и залатал бреши множеством манипуляций. Чем сильнее и яростнее Гортрас пытался вырваться, тем быстрее слабел. Этот карман реальности было не порвать, а выход оставался только один: извлечь осколок Антареса, питающий всю титаническую манипуляцию. Доступ к нему имел только сам Антарес, да и внутри находилась защита в виде лабиринта воспоминаний, в котором легко затеряться.

Вырывать из себя осколок было больно, а осознать, что назад дороги нет, – еще больнее. Верховный считал, что его собственные силы – это скорее наказание для Армии Света, нежели спасение. Он не мог вернуться, не мог позволить хоть кому-нибудь проникнуться надеждой, что Гортраса можно отыскать. Потому Антарес решил остаться на Земле. Вечный привратник. Он сделал так, чтобы его сочли мертвым абсолютно все: взял подвеску-звезду и спрятал в ней весь свой светозарный огонь с эфирным сердцем. Побочный эффект был один: Антарес не мог пользоваться своими силами, когда не имел доступа к подвеске, потому он специально не надевал ее. Сразу после этого Верховный погрузил себя в долгий стазисный сон.

План Антареса был крепок, пока его не нашли люди.

– Не знаю, сколько я так проспал, – признался он. – Я был уверен, что после нашего сражения вся жизнь на Терре была уничтожена, но она отчаянно цеплялась за существование. И вот передо мной стояли приземленные. Они откопали меня в каком-то гроте. Уж лучше бы там и оставили. Я быстро скрылся, хотя и не стал вновь погружать себя в стазис. Далеко тоже не уходил, какое-то время присматривался к приземленным. Это было совершенно примитивное общество, только-только начавшее заниматься собирательством и охотой. Я бродил от поселения к поселению, даже не скрывая сил. Лишь в какой-то момент заметил, что моя душа подавляет людские разумы, и вот – они свободно говорят на моем языке, похоже, даже того и не понимая. Спустя долгое время их речь ушла в ином направлении, но отголоски все-таки остались.

– Хочешь сказать, основы латыни пошли от тебя? – Я скептически изогнул бровь. – Этот язык довольно похож на ваш.

– Я всего лишь хочу сказать, что у приземленных податливые души.