Я снова задыхался.

– Его оболочка пуста, так ведь? – с беспощадным напором уточнил Стеф. – Функционирует без души. Да, Макс. Это можно объяснить логически. И ты знаешь как.

– Нет, не знаю! – взорвался я, резко оборачиваясь к нему. – Я ничего, мать твою, не знаю! Мои родители, мои воспоминания, я сам – все это ложь! Все оказалось херней! Я хотел понять мир вокруг, но выходит, что вместо законов Эквилибриса мне стоило озаботиться собой! Как я могу быть хоть в чем-то уверен, когда не знаю, кто я такой?! Ну давай, ответь мне! Кто я?!

– Максимус… – голос был не громче шелеста листьев.

Сердце покрылось льдом и треснуло на миллиард частей.

– Я знаю имя… – монотонно произнес отец, глядя только перед собой.

Я смотрел на него, затаив дыхание и точно примерзнув к месту. А отец продолжал, как будто вылавливал случайные обрывки фраз прямо из воздуха:

– Почему их так много? Имена. Кто они?.. Так много жизней… – Он нахмурился.

– Что он несет? – спросил Стефан.

– Остаточные воспоминания, – коротко ответил я.

Его голова медленно повернулась. Отец вгляделся в мое лицо.

– Кто ты? – вопросил он, хмурясь все больше, точно отчаянно пытаясь вспомнить.

Слова застряли под языком, с которого уже были готовы сорваться. Я просто онемел.

Он расслабился и неожиданно для меня еле заметно улыбнулся.

– Ты так похож на него. На моего сына. Только он младше… – Отец осекся и потупил взгляд. – Был младше, когда я видел его в последний раз. Такой смышленый. Так вот откуда это имя… Максимус. Да, да… как я мог забыть его?

Я стиснул челюсти. Глаза предательски защипало. Рука потянулась к красному накопителю в рабочем поясе. Так нужно. Так необходимо.

– И Анна… – не останавливался отец, неторопливо обдумывая каждое слово. – Почему я провожу с ними так мало времени?.. Может, стоит взять еще один перерыв. Жизнь же такая… скоротечная. Я не хочу терять те моменты, которые могли бы у нас быть. Не хочу уничтожать или похищать их… Хочу прожить.

Я вложил накопитель в его безвольную ладонь. Внезапно его вторая рука легла на мое запястье.

– Я делал все исключительно ради их блага. Ты ведь веришь мне?

– Сожми покрепче, – сухо попросил я, отпуская его и отходя в сторону.