– Это же…

– Да, – со странным чувством сказал Минт. – Мечислав.

Первый жрец.

Альдан был червенцем, а я – колдуньей. Земля между нами была выжжена дотла.

Прощание отдавало резкой болью, но больнее всего ранило то, что травник не понял, что случилось со мной. Он не понял, что все это я сделала, потому что иначе не могла.

Или не хотел понимать.

Перепрыгивая с ветки на ветку, по лесу за нами по пятам следовала серая тень с изумрудными глазами.

– Эй, Серый, не обещаю, что это будет легкая дорога, – крикнул ему Минт.

– Верно, – сказала я. – С колдунами из одной чарки пить – мед и яд напополам делить. Спасибо, братец, теперь я умудрилась задолжать тебе половину жизни!

– Что ты задумала? – Минт изогнул бровь и заговорщически, по-шальному улыбнулся мне.

– Я колдунья, мне положено задумывать пакости.

Когда ночью я выхожу к звездам, шепот мироздания, призванный Тем, кто Един, завладевает голосом разума, и все былое тонет в холодном свете тысяч далеких глаз.

Я тоскую по тому, чего не было, и жажду того, что пока не случилось.

Я – плоть от плоти этого мира.

Пылинкою станет дух мой и воплотится грезой в сплетениях на паутинке Крылатой.