— Не припомню, — вздохнул Влад.

— Таких, как ты, не рождалось уже, почитай, полтыщи предзимий. Глупцы бессмертные, конечно, нос воротить горазды, особенно на словах, да только ты мало того что самый юный, так еще и ученик Кощея. Они в свои тридцать человеческих годков и надеяться на подобное не могли. И туда же! Мнишь себя хуже волховишки-колдунишки человеческого, — проговорила Яга, отворила дверь старую, гостя внутрь впихнула, на лавку уронила. — Будешь страдать не по делу — голову откушу, пусть Кощей сам тебя из Нави вытягивает да живой водицей отпаивает.

— Некому вытягивать будет, нянюшка, — вздохнул Влад, потирая мимолетом ударенное плечо.

Яга на стол из печи, что нашлось, выгребла, кружку зелено-кваса перед ним поставила, а сама села напротив, подперев кулаком щеку.

— Чай, вновь поссорились? — спросила, усмехнувшись. — Горазды ж вы оба друг от друга бегать. Прорастать да судьбами сплетаться уже начали, а притретесь ох нескоро. Всей нашей братии потеха на многие лета.

— Хуже, нянюшка, — сказал Влад.

— И то верно, — фыркнула Яга и посмотрела на него пристально, глаза сощурив. — Разве вел бы ты себя словно дитятко малое, будь дело лишь в гордости израненной? Ты в лес к Лешему подался бы и дулся там на весь белый свет, сидя на дубу высоком. А Кощей в замке своем углы сшибал бы да на стены кидался. Оба вы гордецы, каких днем с огнем не сыщешь. И не красней! — прикрикнула она. — Яств отведай, кваску испей. Зря, что ль, старалась? С утра ждала.

Влад удивленно приподнял брови, но схватился за ложку — сердить хозяйку не стоило.

Яга кивнула благосклонно и велела:

— Теперь сказывай. Вечером баньку тебе истоплю, дух травный оздоравливающий внутрь пущу, а то и так-то кожа да кости — худой и бледный, скоро вторым Кощеем станешь, — а сейчас я аж испугалась: думала, лича увидала.