Промаявшись еще некоторое время, Влад сел. Почудилось или нет, но тихий свист и шепот неведомой речи достиг слуха, тронул волосы ветерком потусторонним и вновь затаился в траве. Тишину прорезал богатырский храп из всех трех глоток Змея Горыныча.

— Ну кар. Что тут еще скажешь? — прошептал Влад, на ноги поднимаясь.

Не нелюдям нападения бояться и дозорных выставлять, вот и улеглись все. Влад, пред тем как лагерь разбить, облетал его кругом трижды, ставя защиту. Никто со злыми намерениями преодолеть ее не смел, даже комары не совались — к вящей радости путников (кровопийцам гадким все равно кого кусать, богам и тем от них достается).

«Не уснуть, а завтра придется весь день носом клевать. Луна, что ль, на меня так действует или просто места чужие, к иной силе ревнивые?» — размышлял он, подныривая под ветку и углубляясь в чащу. Вряд ли его специально заманивали, скорее кто-то поблизости волшбу мертвую затеял. Влад ее нутром чуял, как и Кощей, Яга — уже в разы меньше, а обычная нечисть ни носом, ни ухом не вела. Видать, Навь всех к себе близких чуть изменяла внутренне.

Не далее как шагов через пятнадцать, за еловыми лапами, обнаружилось поле. Травы низкие стояли и колыхались, словно от ветра (да только ветра никакого не было), а потом и вовсе легли, идеальный круг образовав, так и застыли. Луна заливала все мертвенно-серебристым светом, а в центре круга стояла лисица — с виду обычная, но столь откормленного и пушистого зверя лишь в первый месяц зимы встретить можно, когда линька прошла, а жир с лета нагулян. А еще показалось Владу, будто тень у нее какая-то странная, а хвостов больше, чем один, — количество постоянно менялось, а движения — одновременно плавные и обрывочно-резкие — сбивали с толку.

Лисица вдруг повернулась к луне и принялась кланяться, что-то тщательно на голове удерживая. Потусторонний ветер поднялся пуще прежнего, однако хоть и творилась в поле мертвенная волшба, зла от нее Влад не чувствовал.

«Мало ли какие существа к помощи луны взывают и зачем», — думал он, пока шел обратно, а как вышел к костру, остановился в удивлении. Волк и Змей Горыныч не спали, а беседовали с рыжей гостьей. Как ей удалось Влада опередить — неясно.

— А вот и ты, — обернулся к нему Волк, — я уж думал, разыскивать придется.

— До ветра сходил и заплутал небось, — махнул на него концом крыла Змей Горыныч и снова посмотрел на рыжую незнакомку. — У меня три головы, а у тебя три хвоста. Чай, созданы мы друг для друга.

«Очень верно подмечено, — подумал Влад. — То дуновение, которое на поле бушевало, являлось отнюдь не обычным, а самым что ни на есть потусторонним ветром. До которого я ходил».